Маньяк

Брис Мишель

Жинетт снова оценивающе посмотрела на него.

– Что до меня, то я за, - весело согласилась она.
– А ты, Клодин?

– Вы хотя бы побрейтесь.
– Клодин взяла свою спортивную сумку.
– И постарайтесь немного поспать.

Они, приплясывая, направились к лестнице.

– Девушки, - крикнул им вслед Корантэн, - а где мы будем завтракать?

Жинетт повернулась к нему, выставив вперед грудь.

– Рядом с "Пингвинами" есть закусочная. Подходите к часу. Вас устраивает это место?

Корантэн помахал им рукой и бросился в свой номер.

– Меме, - крикнул

он, - я узнал что-то такое, что все меняет.

Он остановился на пороге.

Эме Бришо храпел, лежа в солнечных лучах. Прежде чем рухнуть, не раздеваясь, на постель, он успел только расшнуровать и снять туфли. Корантэн заботливо раздел его до майки и трусов и уложил под одеяло, подоткнув плотно со всех сторон, как это любил делать сам Бришо.

Затем закрыл ставни, задернул шторы. Проделав все это, он позвонил телефонистке отеля и попросил разбудить его в двенадцать часов дня. Затем лег и немедленно уснул.

Глава двенадцатая

Aорис Корантэн на секунду отвел взгляд в сторону. Клодин шла к морю на фон.

В развевающихся по ветру разноцветных флажков и яхт, вытянутых на песок неутомимыми спортсменами. На ней был красивый розовый купальник, который занятно будет рассмотреть поближе, когда его обладательница выйдет из воды.

Клодин скрылась в брызгах пены. Он вздохнул. Полчаса тому назад в закусочной Борис понял, что у него с ней может получиться. Это было нечто большее, чем простое предчувствие, - уверенность. Если девушка вдруг ни с того ни с сего говорит грудным голосом: "Впервые в жизни вижу, что полицейский может походить на олимпийского чемпиона, прокутив всю ночь напролет!" значит, эта девушка заранее на все готова. Пока они завтракали, Клодин сквозь полуприкрытые веки не переставала изучать внушительную мускулатуру Корантэна. Впрочем, то же самое делала и Жинетт, только немного сдержаннее. Он готов был поспорить, что из них двоих Клодин была большей любительницей порезвиться в постели. К тому же она чертовски хороша в этом купальнике.

Он перевел взгляд на Жерара, подростка, с которым ему удалось завязать разговор по довольно пустяковому поводу. Группе ребят никак не удавалось справиться с вантами одной из яхт. Корантэн любезно предложил им свою помощь. И его ловкость сотворила чудо. Сгрудившись вокруг него на песке, дюжина мальчишек и девчонок засыпали "старика" с мощными, как у преподавателя гимнастики, мышцами техническими вопросами. В отличие от большинства взрослых, он не напускал на себя снисходительный и насмешливый вид, держался с ребятами на равных.

Очень быстро Борис остановил свой выбор на Жераре. На его взгляд, он лучше других мог ему помочь в намеченном деле. Лет шестнадцати на вид, Жерар выглядел более зрелым и вдумчивым, чем его сверстники. С ним можно было говорить обо всем напрямую. Борис дождался момента, когда подростки перестали наседать на него, как на музейный экспонат, и начали разбредаться по сторонам. Кто-то отправился поплавать на яхте, кто-то разлегся на песке, чтобы позагорать на жарком солнышке.

Еще нежное, но уже мужающее лицо Жерара, который мечтательно глазел на пляжников и на лодки, ласкал ветерок.

"Пожалуй, его нелегко будет вызвать на откровенность..." - подумал Корантэн и решил говорить без обиняков.

–

Теперь моя очередь попросить вас о помощи, - он обратился к Жерару как ко взрослому, и тот оценил это.

– Меня?
– переспросил он.
– Хотел бы я знать, чем это я мог бы вам помочь!

Его реакция на, слова Корантэна была вполне естественной. Что ж, хороший знак. И вообще, здесь, на пляже, где никто не выделялся костюмом, а на всех были одинаковые плавки и купальники, разговоры завязывались гораздо легче и проще.

– Речь идет о чем-то очень и очень важном, - сказал Корантэн.

Подросток нахмурил слипшиеся от морской соли брови.

– Ты очень быстро все раскусишь, - сказал Корантэн.
– Я - полицейский и пытаюсь понять, отчего все-таки умерла Вероника Довилье. Вы ведь с ней были знакомы.

Казалось, что вся зелень моря отразилась в светлых глазах Жерара. Словно на них набежала волна. Он набрал пригоршню песка и начал просеивать его сквозь пальцы.

– Думаю, что не смогу вам ничем помочь, - пробормотал он, - хотя мне очень хотелось бы это сделать.

Корантэн понял, что настало время объясниться. Подросток замкнулся в себе. Случай, в общем-то, классический: ему достаточно было услышать слово "полицейский"...

– Нужно, чтобы о Веронике осталась светлая память, - продолжал Корантэн. Ты хороший парень, Жерар. Ты знаешь, что случилось. Она же была в вашей компании... А теперь ее родителям необходимо, чтобы восторжествовала правда. Вероника стала жертвой сумасшедшего. Если не принять меры, могут появиться новые жертвы. Дело очень важное. И нужно во что бы то ни стало узнать всю правду.
– Он прикусил губу.

– Мы должны, мы обязаны защитить вас всех. Во что бы то ни стало. Иначе наша жизнь ни черта не стоит. Но без вашей помощи сделать это нам не удастся.

Жерар рассеянно смотрел вдаль, но чувствовалось, что он неравнодушен к теме разговора.

– Сами понимаете, месье, мы только об этом и говорим... От нас многое скрывают, ссылаясь на наш возраст, - сказал он и печально рассмеялся.
– Но у нас тоже есть глаза и уши.

Жерар повернулся к Корантэну.

– Вот уж во что я не могу никак поверить, так это в историю с наркотиками. Вероника - и наркотики. Полная чушь! Зато человек, который повсюду следовал за ней...

Корантэн с трудом сдержался.

– Интересно, - спокойно произнес он, - а мне никто никогда об этом не говорил.

Жерар зачерпнул еще пригоршню песка.

– Это все началось дней восемь назад, - начал он.
– Какой-то тип с черными волосами и очень пристальным, прямо-таки суровым взглядом. Он все время вертелся возле нас. Однажды после обеда мы отправились в город побаловаться мороженым и поглазеть на витрины. Так вот, он отправился с нами. Мы зашли в книжный магазин.

Вероника принялась листать книжку, я еще запомнил название, потому что стоял рядом с ней: "Большой Мольн" Алена Фурнье. Этот тип пристроился у нее за спиной. Он так терся о нее, что она даже отшатнулась. Он стал что-то ей нашептывать на ухо, я не расслышал, но скорее всего, какую-то мерзость. Вероника прогнала его прочь. Она покраснела как рак и ни за что на свете не соглашалась повторить мне, что он ей такого сказал.