Маньяк
Шрифт:
Она встрепенулась.
– Но остальные-то не возникали. Ведь...
– Что "ведь"?..
– Он не стал дожидаться ответа.
– А, понимаю. Все это тянется уже давно. И ни разу не было ни малейшей осечки. Все, кого вы грабили, не хотели поднимать шума, опасаясь скандала.
Он подмигнул ей.
– Конечно же, это ты додумалась до всего. Потому что те двое годятся только на то, чтобы выносить усыпленных вами простофиль. Она гордо выпрямила спину.
– Ладно, я тебе скажу. Я этим делом занимаюсь уже три года. Каждое лето. И по всей Франции.
– Она засмеялась.
– У нас его украли в Круазике.
Корантэн понимающе кивнул, неторопливо прошелся взглядом по микроавтобусу.
– Небогато, - n неодобрением произнес он.
– У меня, однако, такое впечатление, что дела у вас шли совсем неплохо.
Она посмотрела на чашку с остывающим чаем.
– Я тебе скажу вот что, - встрепенулась она.
– Я работала секретаршей, и мне это надоело. Я решила скопить денег. Я, конечно, плачу Эрику и второму тоже. Но основная часть денег достается мне.
– Доставалась, - поправил он ее.
– Ты же прекрасно понимаешь, что все кончено.
Шейла, не мигая, посмотрела на него.
– Да, - nказала она, - если только...
Борис терпеливо ждал.
– Я ведь могу быть очень приятной, - нежно прошептала она, распахивая халат.
Он жестом остановил ее.
– Я это знаю. Это невозможно забыть. Но стоп! Мне не до шуток.
Она заглянула в самую глубину его черных глаз и все поняла.
– Жалко. Я думала, мы сможем договориться.
– Нет, - отрезал он, - и тебе это прекрасно известно.
Он показал на плитку.
– Подогреть тебе чай?
Она вскинула на него удивленные глаза.
– Зачем? Ведь ты же меня заберешь.
Он не стал этого отрицать, только спросил:
– Но прежде мне бы хотелось кое-что узнать. Что вы потом сделали с высоким худым брюнетом, которому твой подельщик тоже впрыснул оксазепам, прежде чем забрать у него тысячу восемьсот франков, выигранных им в казино? Это было вечером 14 июля.
Она недоуменно посмотрела на него.
– Как обычно, выбросили за городом.
Он строго посмотрел на нее.
– Ты уверена?
Она растерялась.
– Объясни мне, в чем дело?
Он объяснил. Про сарай, изнасилование, смерть обоих.
– Нет, клянусь тебе!
– завопила она и на четвереньках поползла к двери. Я здесь ни при чем!
Он схватил ее за руку.
– Не делай глупостей! Садись рядом со мной. Мы возвращаемся в город и по дороге прихватим твоих приятелей.
Микроавтобус тронулся в путь, подпрыгивая на ухабах. Когда они подъехали к "Фольксвагену", Корантэн велел Бришо отогнать его в сторону, а сам тем временем загнал Эрика и голландца в микроавтобус и пристегнул их наручниками к кольцу на боковой стенке. Затем по дороге они подобрали толстяка, который так и валялся там, где его выбросили из машины.
Была половина третьего ночи, когда вся компания прибыла в полицейский комиссариат Ла-Боли, и около
Как только он увидел эту троицу, его недовольное лицо сразу просветлело.
– Ну что, негодяи, опять взялись за старое?
Корантэн уставился на него, не веря своим ушам.
– За что они опять взялись? Извольте объяснить!
Бретонский полицейский пожал плечами.
– Я этих троих отлично знаю. Ночью 14 июля они занимались любовью на стоянке у ресторана "Лорд". Прямо на клумбе, как в собственной спальне, - он игриво засмеялся.
– Думаю, нет смысла вам объяснять, что я тут же забрал их в кутузку. Просто для острастки. Остаток ночи они провели в участке.
Корантэн искоса взглянул на Брито.
– А в котором часу это было?
Ле Коат, почти не думая, ответил:
– Где-то около половины второго.
Корантэн почувствовал, как на него навалилась усталость.
Администратор из "Лорда" совершенно уверенно заявил, что вся троица покинула ресторан вместе с потерявшим сознание посетителем до часу ночи...
– Ну что, я ведь сказала тебе правду!
– завопила Шейла.
Корантэн отвернулся.
– Ладно! Займемся сегодняшним случаем.
– Он печально посмотрел на Бришо и пробормотал: - Да, старик, думаю, что след теряется в песках.
Дежурный вытащил на середину комиссариата большущий стол, принес пишущую машинку. Ле Коат взял журнал задержаний и принялся вносить в него под соответствующим порядковым номером сведения о трех задержанных: время, место и причину ареста. Далее, как и надлежит, он составил протокол задержания и дал по очереди Шейле, "Депардье" и голландцу его подписать. Затем сверился с висевшими на стене часами и проставил время начала допроса. Когда все формальности были исполнены, он повернулся к Корантэну.
– Начнете допрос сами?
– любезно предложил Ле Коат.
Глава одиннадцатая
Aверь 203-го номера, как раз перед их комнатой, была открыта настежь. Эме Бришо прошел мимо, не повернув даже головы. Он так зевал, что едва не вывихнул челюсть. Было семь часов утра. Всю ночь они проторчали в комиссариате. Теперь он валился с ног от усталости и единственное, о чем сейчас думал, - поскорее завалиться в постель. Зарыться в свежие простыни, накрыться пушистым одеялом. И не забыть закрыть ставни и задернуть поплотнее шторы.
Хотя Борис Корантэн тоже чувствовал себя не лучше, чем Эме, он все-таки заглянул в распахнутую дверь. Из чистого любопытства. Он остановился в коридоре, дав время Бришо зайти в номер. Прямо напротив него, в конце узкого коридорчика перед ванной комнатой, девушка в белых шерстяных гольфах с красной и синей полосками, в белых теннисных туфлях и коротеньких шортах, с ракеткой в руках отрабатывала теннисные удары перед зеркалом своего шкафа.
Борис осторожно отступил назад, стараясь казаться как можно менее заметным: до пояса девушка была обнажена. Небольшие, но упругие, налитые груди подпрыгивали в такт каждому взмаху ракетки.