Маленькие тайны
Шрифт:
Иль даже не сомневался, что изменение в лице фон Дюваль, появившиеся в глубине глаз довольство - из-за его отрешенно-восторженного лица. Всегда так, когда появляется что-то... подобное.
– Зачем тебе все это? Подумай, прежде чем ответить. Таня - она чудная девочка, ударение, правда, можно ставить по-разному. Таких чистых и искренних сейчас редко встретишь, и я совсем не хочу, чтобы какое-то недоразвитое и озабоченное чмо доставляло ей проблемы.
– Иль опять молча проглотил оскорбление. Неподходящее время качать права.
Девушка
– Илья Васильев, зачем? Что это, просто увлечение? Тогда выбрось придурь из головы, а если не получится, что я сделаю это. Или что-то более глубокое? Ну, посмотри мне в глаза и говори.
Илья задумался.
– Люблю ее.
Марийка прикрыла глаза.
– Неверно. Еще думай.
– Хочу чтобы она была рядом.
Такой ответ даже обозлил сидящую напротив девушку.
– Снова не то.
Несмотря на недавнее вдохновение, больше всего сейчас Илю, к которому вернулось глухое раздражение - последствие всего произошедшего и ночи без сна, - хотелось послать эту странную девушку куда подальше и рявкнуть, чтобы она завязывала с бредовым разговором и сказала уже все, что нужно. Но тогда что, весь сегодняшний день насмарку?
Илья опустил голову.
– Я уже схожу с ума...
– глухо признался, имея в виду все вместе: и Таню, и ее поведение, и последние сумасшедшие, нервные деньки.
И никак не ожидал, что на это раз угадает. Неизвестно какие выводы родились под черепной коробкой вот этой особы, и она решила оставить игры.
– Прости, но я не знаю, где она и даже не могу предположить. Не-а, - покачала она пальчиком, предугадав реакцию Ильи.
– Но я могу попробовать ее поискать и сделать так, что она задумается. Хочешь?
И он, помедлив - думал, где тут подвох и махнул на все рукой, - кивнул.
Марийка улыбнулась, не разжимая губ, и кончиками пальцев похлопала парня по макушке.
– А ты мне нравишься. Сообразительный.
– М-да...
– задумчиво отозвалась. Как же приятна такая забота.
– Порой Маринка похожа на сумасшедшую, и она этого не отрицает. А...
– Останови!
– вдруг воскликнул Иль и я резко вжала педаль, аж шины взвизгнули и лоб чуть "тепло" не поприветствовал руль.
– Что?!
– запаниковала, вертя головой. А этот... слов не хватает, преспокойно вытащил из кармана листок, карандашик выудил. А потом открыл дверцу, перекинул наружу ноги и... принялся рисовать?!
– Ах ты!!
Эмоции зашкаливали. Да если бы он не сидел так далеко, а я не воевала с заклинившей застежкой ремня безопасности - не жить Васильеву. Я ведь его..!
Злость утихала, больно картинка перед глазами была... безобидной? Милой? Нет... какой-то хрупкой. И очень красивой.
Я - сошла с ума. Я балдею от спины Иля на фоне закатного неба. Кр-расота.
– А потом порисовать не судьба?
– ворчливо
– У меня не очень хорошая память, - задумчивым тоном отозвался парень.
– Да и наброски с натуры никогда не сравняться с...
– все тише и тише, пока совсем не замолк, оборвав фразу на полуслове. Минуту подождала, три. Такое ощущение, будто он совсем забыл, что совсем недавно разговаривал со мной.
А еще через какое-то время подползла ближе, заняла остаток второго переднего сидения, пользуясь тем, что Илья сидел на самом краю, и заглянула через его плечо, прислушалась. Не показалось. Тихо-тихо, на грани слышимости, Васильев мурлыкал незнакомый, мелодичный мотив, совершено мне очаровавший.
Положила ладони на его плечо, а на них - уютно устроила подбородок.
Смятый лист, прижатый мизинцем и большим пальцем по обоим уголкам, лежал на одной из коленок. Быстрые, немного лихорадочные линии - карандаш просто порхал над бумагой, и все больше угадывались причудливые очертания облаков. Спокойное, даже отрешенное выражение лица, бегающий с неба и обратно на бумагу взгляд, такие пустые-пустые глаза... Немного перепугалась и сжала пальцами плечо Васильева.
– Иль?
– позвала.
Он вздрогнул всем телом, карандаш черканул жирную линию через весь рисунок.
– М?
– повернул ко мне голову, моргая. А мне стало совсем стыдно.
– Прости...
– кивнула в сторону испорченного наброска и сделала жалобное лицо. Но Илья не стал на меня орать, хоть, по идее, и должен был... да хотя бы возмутиться. А он ткнулся носом в волосы на виске, повернулся обратно к рисунку и продолжил набрасывать линии, не обращая внимания на лишнюю.
– Ничего. Я уже почти закончил.
В том и соль. Если бы не я... обидно. Красиво вышло.
Пара штрихов - и Илья осторожно сложил лист, сунул его обратно в карман, а огрызок карандаша - за ухо. И отклонился в сторону, ловя в объятия не ожидавшую такого маневра меня.
"Нашли где устраивать возню", - проворчал внутренний голос, который я послала подальше.
– А ты всегда поешь, когда рисуешь?
– задала в лоб волнующий вопрос. Иль как-то тоскливо вздохнул и отстранился.
– Как-то само получается, - пожал плечами.
– Тогда... споешь мне?
– Как-то смущенно получилось.
– Потом, конечно, - замахала руками.
Ну прекрати так смотреть на меня...
– Обязательно, - мягко улыбнулся Иль. Но на самом интересном нас прервали гудки и длинная тирада на втором русском, на которую я, блин, полезла отвечать. Потом еле оторвались.
Ключ, нашаренный под одной из досок, знакомая лестница, круто уходящая вверх и имеющая ступеньки почти на уровне моей груди и... так и хочется добавить - свет в конце этого туннеля. Иль хохотнул над моим сравнением, галантно пропуская "даму" вперед.