Маленькая балерина
Шрифт:
– Лучше…
– Кто-то побывал здесь. Открутил кран и заткнул тряпкой сливное отверстие.
– Кто-то бывает здесь регулярно, – мрачно усмехнулась я.
– Я думаю, нам надо поговорить.
Олег погладил меня по плечу, обнял и повел вниз, в гостиную. Даша сидела на полу у камина и играла с фарфоровыми балеринами. Я рухнула в кресло. Монахов принес из кухни минеральную воду, налил в стакан и протянул мне.
– Теперь, я надеюсь, ты расскажешь, что происходит?
Я кивнула и жадно осушила стакан. Когда я начала говорить,
– Я думала, что это Лиза проникает в дом, что у нее есть ключи. Но теперь, после того что с ней случилось, поняла: она тут ни при чем. Тогда кто?
– Ясно, – протянул Монахов.
– Что тебе ясно?! Ясно, кто это делает? – в отчаянии воскликнула я. – Кто?!
– Тот, кто знает.
– Знает что? Прекрати говорить загадками, я не…
– Славик, – вдруг сказала Даша, не отрываясь от игры.
Я потрясенно замолчала, а Монахов подскочил к дочери.
– Повтори, милая, что ты сказала, – прошептал он.
– Славик, – послушно повторила Даша. – Он все знает. Он мой друг, мы с ним играли. Там.
Девочка махнула фарфоровой балериной, которую держала в руке, в сторону репетиционной комнаты. Я перевела ошеломленный взгляд на Монахова.
– О чем она?
– Мне надо позвонить, – хрипло пробормотал он, вытащил телефон из кармана и выскочил на веранду. Спустя секунду оттуда донесся его приглушенный голос. Я медленно подошла к девочке и села рядом с ней на пол.
– Расскажи мне про Славика.
– Славик хороший. – Девочка звонко рассмеялась, взяла в каждую руку по балерине. – Ида, ты показала их по очереди и соединила статуэтки в поцелуе.
Я почувствовала, как волосы зашевелились на затылке, и почему-то вспомнила фильм «Шестое чувство» о мальчике, способном общаться с мертвыми.
– Ты любишь моего папу? – спросила Даша и посмотрела мне в глаза.
В этот момент в гостиную вернулся Монахов.
– Она еще что-то говорила?
– Что Славик хороший, – сглотнув, ответила я. Про Дашин вопрос я умолчала.
– Я звонил врачу, он сейчас приедет. Нам нужно идти.
– Подожди! Что он сказал о ее словах про Славика?
– Что как раз этот факт несущественный. Главное, Даша заговорила. А про садовника… Врач говорит, такие дети часто придумывают себе воображаемых друзей. Так они заполняют пустоту.
Он поднял девочку на руки и направился к выходу.
– Но Даша не придумала эту дружбу, – возразила я. – Я много раз видела их вместе с садовником.
Монахов остановился и повернулся ко мне. На его лице я прочла искреннее изумление и недоверие.
– Это правда.
Кара проснулась, как от толчка. В доме было темно, угли в камине догорели до конца. Дюка рядом не было. Кара испуганно вскочила. Неужели это был только сон? Она прислушалась. Где-то лилась вода. Почувствовав облегчение, Кара поднялась и прошлепала в репетиционную комнату, стянула с полки махровый халат и накинула его. Когда она вернулась, Дюк стоял посреди гостиной полностью одетый.
– Я не хотел тебя будить. Хотел дождаться, пока ты проснешься сама.
Он торопливо пригладил влажные после душа волосы, сунул руку в карман пиджака и извлек алую бархатную коробочку. Раскрыл ее. Кара ахнула. Внутри находилось дивной красоты кольцо – три крупных изумруда в форме трилистника, окруженные россыпью бриллиантов. Дюк достал его, взял Карину ладонь и надел на безымянный палец правой руки. Кольцо оказалось впору.
– Ты согласна стать моей женой? – севшим от волнения голосом спросил он.
– Да, – тихо ответила Кара, и слезы выступили у нее на глазах. – Да, я согласна! Но они не позволят!
– Позволят, – твердо сказал Дюк. – Я добьюсь. Землю переверну, но добьюсь!
– Я верю тебе, – улыбнулась Кара.
А потом он ушел. Кара вышла на крыльцо проводить его. Было холодно и пусто, как будто в мире больше никого и ничего не существовало. Дюк скрылся за черной стеной деревьев. И тогда Кара снова увидела свечение. Оно исходило из самого сердца лесной чащи.
– Теперь ничего плохого не случится, – прошептала она, закрывая дверь. – Теперь Дюк со мной рядом, теперь все будет хорошо. Он скоро позвонит…
Но он не позвонил… Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Никогда…
Глава 35
День тот же
«Тот-кто-знает. Тот-кто-знает», – стучало в мозгу в такт поскрипыванию кресла-качалки. Я положила раскрытую тетрадь на грудь, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Горло сдавил спазм.
«Когда ты прочтешь дневник Врублевской, ты все поймешь», – сказал Монахов. Я прочла. Но могла и не читать. Иррациональное чувство «дежавю», как будто это было спонтанное возвращение в мою собственную прошлую жизнь…
«Все, что мы видим и чем кажемся, есть только сон во сне».
Так, может быть, я сплю? Я нащупала кулон и сжала его в кулаке. Сначала я ощутила чье-то присутствие, а потом перед мысленным взором возникло лицо, ничем не примечательное и совершенно незнакомое. Стертое лицо… Я отчетливо видела низкий лоб, бесцветные глаза, длинный нос и тонкие, растянутые в ухмылке губы. А еще родимое пятно, пауком расползающееся по шее.
Я в ужасе открыла глаза и вскочила с кресла. Затекшая спина отозвалась липкой болью. Тетрадь с глухим стуком упала на дощатый пол.