Маджонг

Никитин Алексей

— Да. Ладно, допустим, волки со своей депрессией как-нибудь сами разберутся, но дома же — коты, а они страдают. И собаки, и попугай. Поэтому мама его за баню сослала, у него там теперь специальный загончик. Под навесом, рядом с лошадями. Лошади терпят, только гнедой жеребец заметно нервничает. Если б мама вчера была дома, она тебя бы точно отправила туда же — в папин загончик. А так тебе повезло — я одна вернулась. Мама только через неделю будет, а мне твои песни не мешали. Я под них отлично выспалась.

— А-а, извини. Я не знал, что так все слышно.

— Да ладно, — дернула плечом дочь Кай Данха и, разбросав медведей, поставила

ноутбук на диван. — Говорю же, ничего страшного. Кашу разогрей, она уже холодная. Папа рано утром завтракал. Он будет поздно, если вообще вернется до ночи.

— Кай Данх уехал?

— Да нет, он здесь, недалеко. У них на сегодня совет назначен. Опять с войной что-то не так.

— Кто воюет? — Кара Гэргэн добавил в чай лесного меда. — Как обычно? Добро со злом?

— Ну, это само собой, хотя, как правило, эта парочка все-таки договаривается. Нет, у нас своя война, местная. Тоже не первую тысячу лет тянется.

— Ого… А я ничего не заметил. Так кто же воюет?

— Лес и степь.

— И мы, значит, лес.

— Ты наблюдательный парень! — захлопала в ладоши Таня.

— Да ладно тебе… Пока тут разберешься со всеми вашими подробностями.

— Конечно же, мы — лес. Степь — агрессивная, все время напирает, все время им чего-то не хватает, все мало им и мало. А мы. Мы в обороне. В глухой и непробиваемой. Медведи, одно слово.

— Тогда понятно. И почему Кай Данх говорил, что у меня времени мало, да и зачем я вам вообще нужен, теперь тоже понятно.

— Верно, ты нам нужен, — согласилась девушка. — Но не больше, чем мы тебе. Ты же знаешь: если хоть кому-то союз не интересен, то союза не будет.

— А охотники? — Кара Гэргэн продолжал складывать картину событий. — Они тоже как-то вовлечены в войну? Или просто.

— Вот чтобы это выяснить и понять, как быть дальше, сегодня лес собрал совет шаманов. Есть давняя договоренность — не втягивать людей в войну степи и леса. В ней могут участвовать звери, духи, кормосы… кто угодно, но только не люди с их оружием и техникой. Люди слишком опасны, они не видят предела, не умеют останавливаться, не чувствуют ни себя, ни мир вокруг. Люди еще не вмешались в войну, но и ждать, когда это случится, тоже нельзя. Есть одно предсказание. Хочешь посмотреть? У меня где-то тут записано.

— Конечно, хочу, — Кара Гэргэн быстро доел кашу. Два лося на дне тарелки вели яростную борьбу, сцепившись рогами. — А вообще, мне это нравится: определять будущее по предсказаниям, прошлое — по будущему, а новых жен предупреждать о скором знакомстве во снах.

— Так ты тоже видел этот сон? — быстро спросила его Таня.

— Какой «этот»? И почему тоже? Мне Кай Данх вчера рассказывал о муже твоей сестры, который приехал за ней из Перу.

— А… Ну, да, — отвела взгляд дочь Кай Данха. — А как же еще? Конечно, во снах. Не по телефону же.

Тут же из глубины дома послышался телефонный звонок. Таня вздрогнула и посмотрела на Кара Гэргэна. Кара Гэргэн поднял бровь и вопросительно посмотрел на Таню.

— Ну что, будешь смотреть предсказание? — спросила она, поднимаясь.

— Да, я готов.

— Тогда бери ноутбук. Видео уже загружено. Только учти. Ладно, я сейчас вернусь.

Через несколько секунд надрывные звонки прекратились, и он услышал ее приглушенный голос.

Кара Гэргэн перебрался на диван и поставил ноутбук на колени. На экране было открыто окно медиаплеера. Еще раз прислушавшись к голосу Тани, доносившемуся откуда-то

из глубины дома, он решил ее не ждать. Какой смысл, если она уже все это видела и, наверное, не раз? Кара-Гэргэн включил плеер.

Маленькая женщина в одежде шаманки сидела у костра. На ней была длинная кожаная юбка и что-то вроде кожаной куртки, обшитой лентами, разрисованной изображениями зверей и птиц. Женщина сидела спиной к зрителю, и Кара Гэргэн отлично видел большое солнце, отлитое из металла и закрепленное на куртке. Из-под высокой шапки на спину падали две седые косы. Присмотревшись, он заметил, что руки женщины погружены в огонь костра. Она сидела на корточках, неподвижно и держала ладони в огне. Так длилось недолгое время, затем она встала, взяла лежавший рядом бубен и, подняв его над головой, отпустила. Бубен был густо-красный, с золотыми отливами по краям. Он повис над ней как солнце над предзакатным горизонтом. Тряхнув головой, она трижды сильно ударила в него правой рукой, и бубен, набирая понемногу скорость, поплыл над землей. Он описывал в воздухе аккуратную окружность, центром которой была точка над костром. Шаманка двинулась за бубном, ускоряясь вместе с ним, стремительно увеличивая темп и силу ударов. Уже через несколько секунд она неслась по земле легко и быстро, и казалось, что бьет она не по крашеной бычьей коже, натянутой на деревянный обруч, а что само солнце глухим переливающимся гудением отзывается на сильные удары ее рук.

Кара Гэргэн почувствовал, как от ее камлания уже знакомый ему холодок пробежал по позвоночнику. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, женщина летела, не касаясь земли, следом за бубном, просто положив на него ладони. Протяжный, монотонный гул со временем стал затихать, и вместе с ним медленно начал угасать костер. Когда смолкли последние колебания тугой кожи бубна, шаманка опустилась на землю, в точности на то место, где только что горел костер. Ее бег по кругу и полет, которым он потом сменился, длились считанные секунды. Но не было уже ни дома Кай Данха, ни ноутбука с медиаплеером. Кара Гэргэн стоял с ней лицом к лицу под открытым ясным небом, и в ее жестком взгляде он видел нешуточную угрозу. И еще он заметил, что седые косы — не ее, это лишь часть костюма. Волосы шаманки были убраны под шапку, но лицо у нее было молодое и хищное.

— Шиклдр ба, волин, — негромко сказала она.

Кара Гэргэн никогда прежде не слышал языка кама, но оказалось, что знает его. Кай Данх был прав — духи научили его всему. Пришло время использовать эти знания.

— Шиклдр ба, Тэн.

Он не мог ошибиться, это была Тэн, дочь Солнца и сестра Бошинтоя, небесного кузнеца. О Тэн духи оставили ему предельно лаконичную информацию: она испепеляет всякого, кто приблизится к ней без приглашения. И уж конечно, Тэн не дает предсказаний, что бы ни говорила дочь Кай Данха.

— Ко мне приходят сразиться и подчинить меня или принять покровительство и служить мне. Одних я убиваю мгновенно, другие живут долго, но никому не пожелаю и мгновения такой жизни. Зачем пришел ты, волин?

Волинами в этих местах когда-то звали лосей, и Тэн видела в нем лося. Она держала бубен в левой руке, как щит. Правой ее руки Кара Гэргэн не видел, но понимал, что то мгновение, когда он увидит ее правую руку, станет для него последним.

— Все знают, Тэн, победить тебя невозможно. Наверное, ты сама уже не помнишь, когда к тебе в последний раз приходил воин, чтобы тебя подчинить.