Маджонг
Шрифт:
За это двадцать лет спустя они и поплатились.
— Впервые об этом слышу. Но раз канал достраивали американцы, рискну предположить, что Витте французам отказал.
— Нет, конечно. Не отказал. Он видел Панамский канал естественным продолжением Транссиба. Но вскоре во Франции пал кабинет, который вел переговоры с Витте, потом был убит президент Карно, потом скончался Александр III, и дело ушло к американцам.
— Мне не надо в Панаму, — вздохнула Сонечка. — Это слишком далеко. Мне бы просто к морю какому-нибудь теплому.
— Нет гармонии в этом мире. К морю хочешь ты, а конг на шестерках бамбуков у Качалова.
— Что мне конг? — меланхолично вздохнула Сонечка. — Я бы все свои конги отдала, лишь бы сейчас на солнышко.
— Конечно, — позавидовал Сонечке счастливый обладатель конга Старик Качалов. — После Большой игры всякий может конгами разбрасываться.
Глава десятая
Возвращение Регаме
Игрок может держать четыре одинаковые кости на руках, а не объявлять закрытый конг, предполагая использовать часть этих костей для завершения одной или нескольких последовательностей.
Когда возвращаешься домой, Украина начинается даже не в Борисполе, а в стареньких «Боингах-737» украинских авиакомпаний.
Только что ты раздевался, одевался, опять раздевался, проходил досмотр, показывал билет, паспорт и доказывал, что твой ноутбук — не бомба, потом покупал виски в дьюти-фри Скипхола или Шереметьево, прикидывал, объявят ли посадку вовремя или придется ждать, и вот — потертое кресло у аварийного выхода, киевские газеты, и стюардесса несет тебе открытую баночку «Пущи», стаканчик и соленый арахис. Еще час, и ты в Киеве.
После аварии у Регаме болел бок и сильно ныло ушибленное колено. Потому он и попросил место в аварийном ряду. Тут хоть ноги можно вытянуть. А в целом в этой аварии ему повезло, конечно. Все могло кончиться намного хуже, и случай несчастного Жени Львова доказывал это с непреложной очевидностью. При ударе парня выбросило с заднего сиденья, он вышиб лобовое стекло и вылетел на дорогу. Водитель и Регаме были пристегнуты, поэтому для них все обошлось синяками и ушибами.
Странная была авария. Этот невесть откуда взявшийся и потом непонятно куда девшийся лось.
Из стопки газет, привезенных стюардессой, Регаме выдернул первую попавшуюся. В глаза немедленно бросился заголовок: «В пожаре на Петровке погибли люди и древние манускрипты». И Регаме тут же забыл об аварии.
Он прочитал статью раз, потом еще раз, пытаясь отделить реальные события от глупостей, которыми их щедро пересыпал автор, но это у него получалось плохо. На фотографии было изображено полусгоревшее сооружение. С равной вероятностью это мог быть склад, а могла быть и конюшня.
«Умеют же люди писать и снимать так, что совершенно ничего нельзя понять», — раздраженно буркнул он, прочитав статью в третий раз,
— Да это же Бидон сгорел! — не сдержался Регаме, едва взявшись читать интервью.
На него покосились из соседнего ряда и обернулись из переднего. Пришлось извиняться.
Из ответов Семенова Регаме понял, что сгоревший павильон Бидона был самым интересным на рынке; что Семенов накануне встречался с Бидоном и купил у него недорогую гравюру; что гибель коллекции Бидона — это большая потеря для библиофилов, а лично Семенову Кирилла будет очень не хватать.
Последний вопрос был таким:
— В кругах антикваров много говорят о редкой рукописи, сгоревшей прошедшей ночью. Есть даже версии, что эта рукопись была уничтожена умышленно. Что вы можете об этом сказать?
— Ничего.
Размышляя над странным вопросом корреспондента и непривычно лаконичным ответом неизменно болтливого Енота, Регаме продолжал просматривать заголовки. «Разборки возле фирменного магазина «Пуща», «Кровавая драка в супермаркете сети «com.ua», «Панамеру» порвали. Взорван автомобиль Елены Рудокоповой».
«Да что у них там происходит, в самом деле? — поразился он. — Совсем как в девяносто каком-нибудь третьем».
В Борисполе его встретил Коля, водитель Чаблова.
«Это он не меня, это он рукопись встречает, — догадался Регаме. — Вот Чаблов. Хоть бы дал домой заехать, переодеться».
— У нас такое тут в последние дни творится, — посетовал Коля. — Шеф говорит — война. После того как разнесли его любимый новый магазин, он всех перевел на осадное положение. Сам ночует на заводе.
— Да кто разнес-то?
— Бойцы этой. Рудняковой.
— Рудокоповой?
— Да-да, вот-вот.
— А машину ее кто взорвал, ваши?
— Этого шеф не говорил.
— Понятно, что не говорил.
Чаблов встретил Регаме как победителя.
— Молодец! Все сделал быстро, четко. Пришел, приехал, раздобыл. Показывай скорей трофеи!
Регаме достал рукопись.
— Отлично, отлично. — перелистал страницы Чаблов. — Ага, вот и отрывок: «Перед ними явилась обычная корчма, какие стоят при дорогах по всей Малороссии.» Отлично! Сразу, чтоб не забыть, — твой гонорар перечислят сегодня же.
— Спасибо, — Регаме поднялся.
— Что-то ты устало выглядишь.
— Два перелета, ночь не спал, авария по дороге.
— Да-да, сейчас тебя домой. Какая авария? Когда? Вот только что?
— Нет, не только что. Два дня назад, по дороге в Барнаул.
— Ну-ка, присядь. И во всех подробностях, пожалуйста. А то у нас тут, ты еще не знаешь, наверное.
— Да знаю, что у вас тут. Во всех газетах уже.
— Во всех, да не всё. Дело серьезное, и мелочей тут быть не может. Так что рассказывай подробно.