Любовь и верность

Робинсон Мэгги

– Купался? – спросил Алек.

– Я наводил красоту в твоем любовном гнездышке, придурок, – буркнул Эван в ответ. – Твой лакей Мак подстерег меня и испортил мне весь день. Кажется, я передвинул всю мебель в сторожке и ползал на животе, как рептилия. Там повсюду валялись высохшие дохлые крысы. Будь мне снова десять лет и будь мисс Маккорки все еще жива, мы могли бы подбросить их в ее кровать.

Мисс Маккорки была одной из их несчастных гувернанток. Совсем старенькая, она с трудом справлялась с тремя озорными братьями Рейнберн. Мальчишки едва не убили ее,

но, покинув их дом, она вскоре умерла. Алек надеялся, что эта женщина простила их, где бы она сейчас ни была. Насколько Алек помнил, она была Атиллой с линейкой, но ей следовало бы лупить их рулеткой.

Эван без приглашения направился к столу с напитками и щедрой рукой налил им обоим по стакану виски.

– Итак, кто эта женщина, с которой ты так хочешь уединиться?

– Она… друг, – ответил Алек. – Там все готово? Всех крыс убрали?

Эван фыркнул:

– Не знаю, почему вдруг ты решил зарыться в эту пыльную маленькую норку, когда в твоем распоряжении весь дом? Мы позаботимся об этом парне по имени Бауэр, если только он сунет сюда нос.

– Ты будешь занят на своем заводе, и я не думаю, что тебе захочется играть роль сторожевого пса. У тебя есть свой собственный дом, в котором ты спишь. Мне будет намного лучше, если никто не узнает, где находимся мы с Мэри. Этот тип пытался изнасиловать ее и сжечь меня.

Эван тихо присвистнул и разбудил собаку Эдит, спавшую на другом конце дивана. Наверное, Алеку надо выбрать блох из этого шелудивого маленького хищника. Отвернувшись от Беовульфа, который сразу бросился его лизать, Алек опустил собаку на пол. Беовульф тут же запрыгнул обратно на диван, снова свернулся клубком и вздохнул.

– Так я и знал, что отель все нам испортит, – сказал Эван. – Что я могу сделать?

Алек точно знал, что именно брат может сделать, чтобы дать ему возможность все утро проваляться в постели с Мэри.

– Ты едешь завтра утром в банк? – спросил он.

– Завтра понедельник, а я всегда езжу в банк по понедельникам, – ответил Эван.

– Хорошо, это избавит меня от поездки в Питкарран. Найди, пожалуйста, сэра Джона и попроси его выписать ордер на арест Бауэра или хотя бы выяснить, куда тот поехал. Я все напишу.

– Найти судью? А разве он не один из совладельцев отеля? – с сомнением спросил Эван.

– Да, так и есть, и если он беспокоится о процветании своего бизнеса, то посадит своего ручного доктора за решетку, – сказал Алек. – У меня есть свидетели, и этот проныра Прескотт будет сотрудничать с нами, если захочет получить чек. При желании я бы мог вообще закрыть это заведение. Боже, как от тебя воняет!

– Спасибо на добром слове, братец! – Допив одним глотком содержимое стакана, Эван со звоном поставил его на стол. – Пойду, пожалуй, в нашу старую комнату и приму там ванну, если уж я так оскорбляю твое обоняние.

– Нет!

– Нет?

– Там Мэри. Мисс Арден. Мисс Ивенсон, – поправился Алек.

– В твоей комнате три женщины?! Целый гарем! Боже, Алек, я тобой горжусь! Я думал, что ты потерял хватку после смерти Эдит. Мы все так о тебе беспокоились.

–

Черт возьми, Эван! – воскликнул Алек. – Наверху только мисс Ивенсон, и я прошу тебя быть с ней любезным. – При мысли о том, что Эван может увидеть нежную кожу Мэри, покрытую веснушками, кровь Алека забурлила. Раньше он до бесчувствия избивал Эвана и готов сделать это снова. Брат глупо улыбнулся, и Алек почувствовал, как его пальцы невольно впиваются в ладони.

– Так кто же эта роковая женщина? Не в родстве ли она с той особой, которая держит печально известное агентство «Ивенсон эдженси»?

Алек рассказывал брату о своем плане, прежде чем поехать в Лондон, чтобы обратиться за услугами к миссис Ивенсон. Эван считал план безумием, однако был уверен в его успехе. Алек всегда был самым большим мыслителем в их семье и старался подходить к делу рационально, хотя ему при его внушительных размерах и неуемном темпераменте было бы проще выйти победителем из любой переделки другим путем.

Но сейчас он забыл о собственном рационализме благодаря Мэри Ивенсон.

– Она работает на свою тетю, – ответил Алек, не желая вдаваться в подробности. Эван взвоет от смеха, если узнает, что Алек ошибочно принял Мэри за ее тетку, независимо от того, насколько убедительными были ее очки с париком, и никогда не забудет этого. Лорд Алек Рейнберн, превосходный знаток женщин с пятнадцати лет, свалял дурака? Алеку казалось, что он уже слышит хохот своего брата.

– И когда же я познакомлюсь с этим образцом совершенства?

– Не раньше, чем приведешь себя в порядок.

– Да ты и сам пока не слишком шикарно выглядишь, – парировал Эван. – У твоих волос такой вид, будто ты расчесывал их взбивалкой для яиц, да и побриться тебе бы не помешало. Побриться! Черт, а где же твоя борода? То-то я смотрю, что в тебе что-то изменилось!

– Я устал от нее, – солгал Алек. Мэри Ивенсон стала для него своеобразной Далилой.

– Но у тебя же так быстро растет щетина! Вот увидишь, ты скоро устанешь бриться два-три раза в день, – заметил брат, напоминая Алеку, почему он отрастил бороду.

– Мак себе на жизнь заработает, брея меня. Он вернулся с тобой?

– Он уже заканчивал – делал последние штрихи, когда я ушел, – сказал Эван. – И сколько времени ты собираешься оставаться в лесу?

– До тех пор, пока не разрешится дело с Бауэром. Если выяснится, что он уехал в Эдинбург к жене и детям, это меня вполне устроит. – Но тогда уедет Мэри, и он будет…

Какого же черта он будет делать летом? Стричь своих овец? Помогать арендаторам с урожаем? Болтаться дни напролет в офисе Эвана и напиваться до бессознательного состояния? Сессия парламента начнется только через несколько месяцев, к тому же политика ему надоела. Он много лет выступал против Англо-бурских войн, и к чему это привело, кроме обвинений в отсутствии у него патриотизма?

Может, ему следует отправиться в путешествие? Попытаться разыскать Ника и притащить его домой.

Домой… Зачем? Красоты Нагорья не компенсировали пустоты в Рейнберн-Корте.