Любовь и верность

Робинсон Мэгги

Дыхание Мэри участилось, когда кончики его пальцев заскользили по гладкой коже, а потом он заставил ее замолчать, зажав губы горячим поцелуем. Слышала ли она его молчаливую мольбу о том, чтобы ей было хорошо? Ждать дольше было невозможно.

Глаза Мэри широко распахнулись, в них застыл вопрос, недавняя затуманенность взора исчезла.

Алек взял ее за руки.

– Ты уверена, Мэри? Назад пути не будет.

Она кивнула.

Один его палец проник к ее лону и осторожно раздвинул его. Она так напряжена, так миниатюрна повсюду. И он собирается проникнуть в нее.

Но тут Алеку пришла в голову одна мысль. Она хочет, чтобы он обучил ее искусству любви, но, может, она хочет вести, установить свой темп? Вчера вечером она едва не стала беспомощной жертвой Бауэра. И сегодня он не будет вести себя с нею так же. Ни одна женщина не захочет почувствовать, что у нее отняли независимость, если только она сама не пожелает этого. И почему-то Алек не мог представить себе, что Мэри теряет над собой контроль.

Мэри опоили наркотиком, а Алеку хотелось узнать, о каких ласках она мечтает. Возможно, она еще не знает себя, и он даст ей возможность осознать, что ей больше всего нравится.

Перекатившись на спину, Алек усадил на себя ее пышное тело. Ее волоски щекотали ему грудь, и он крепко держал ее.

– Что ты делаешь? – хрипло спросила Мэри, густо краснея.

Алек не хотел, чтобы она смущалась. Он наградил ее, как ему казалось, одобрительной улыбкой.

– Я передаю поводья тебе, моя любовь. Будем продвигаться вперед с такой скоростью, с какой ты захочешь. Можем не спешить, а можем, напротив, поторопиться, хотя, надеюсь, спешить нам некуда. Вначале будет немного больно. – Он снова ввел палец в ее лоно и стал двигать им осторожно, но уверенно. Мэри не была готова раскрыться больше, несмотря на то, что его терпеливые прикосновения сыграли свою роль.

– Я хочу большего, – простонала Мэри.

– Еще рано, детка, ты сразу хочешь слишком многого. Расслабься!

– Когда кто-то советует мне расслабиться, это обычно приводит к обратному эффекту, – обиженно промолвила Мэри.

– Но ты должна расслабиться, иначе тебе будет больно. Чувствуешь, как ты напряжена? Надо ввести в твое лоно еще один палец, прежде чем пробовать что-то другое. Потрогай меня, Мэри. Моя плоть толще двух пальцев.

Ее рука коснулась его пениса. Даже от этого неопытного прикосновения Алек испытал радость.

– Разве о таких вещах говорят? – спросила Мэри. – Это очень странно. – Она сжала его естество своей маленькой ручкой, и он взмолился, чтобы не взорваться прямо в ее руке.

– Да, некоторые говорят. Иногда можно даже смеяться. Конечно, лучше всего, когда партнеры настолько измождены, что не в состоянии даже думать.

Именно так должно быть сегодня днем – он должен зацеловать ее до беспамятства. Надо бы им выпить шампанского. И еще нужна клубника. Может быть, перья. С перьями весело. Господи, да он четырежды глупец!

Брови Мэри сошлись на переносице.

– Сколько понадобится времени, чтобы сделать меня… лучше?

– Ш-ш-ш… Тебе ни к чему становиться лучше, любимая. Приподнимись на коленях и раздвинь ноги, а потом снова сядь. – И перестань думать!

Одна рука Алека тем временем ласкала самый

чувствительный уголок ее тела, его пальцы скользили внутри ее лона, а другой он сжал свое естество. Ее нежная попка прикасалась к его бедрам. Мэри опустила глаза вниз, туда, где их тела соприкасались, ее спина выпрямилась, соски отвердели. Она покраснела от корней волос до пупка.

Глаза Мэри поднялись от торса Алека к его лицу.

– Ты смотришь на меня.

– Да, а ты – на меня. На нас. До чего же вы хороши, мисс Арден! Медные волосы, перламутровая кожа и изумрудные глаза. Тебе известно, что в них тоже мелькают золотые огоньки? Ты словно ожившая шкатулка с драгоценностями.

– Тебе не нужно говорить такие глупости. – Мэри нервно улыбнулась. Интересно, она хоть знает, насколько безупречна?

– Ты сомневаешься в моей искренности? Не стоит. Не знаю, видел ли я когда-либо более привлекательное зрелище. Смотри, что ты со мной сделала. Нет, не отворачивайся! Это для тебя. – Алек потрогал сверкающую каплю жидкости на своем пенисе. Он был тверд как камень.

Черт! Надо было надеть кондом. У него в чемодане есть несколько штук, но он все испортит, если сейчас встанет с постели. Просто ему придется быть очень осторожным чуть позднее и приподнять ее до того, как…

А так ли ужасно, если от их близости появятся последствия? Долгие годы Алек не позволял себе даже думать о нормальном будущем.

Жена.

Семья.

Но он едва знает Мэри, а она почти не знает его. Может, она не захочет, чтобы жесткий человек на всю жизнь оседлал ее. Он должен радоваться и нескольким дням чудесного греха.

Второй палец осторожно присоединился к первому, и Мэри закрыла свои блестящие зеленые глаза.

– Тебе больно?

– Не совсем. Я просто чувствую тебя.

– Надеюсь, что так. – Алек взглянул на руки Мэри, лениво висящие по бокам ее тела, и его осенила идея: – Где еще мне потрогать тебя?

– Не знаю…

– Мне кажется, твои груди скучают.

Бедра Мэри дрогнули.

– Не смеши меня, – сказала она. – Груди не могут скучать.

– Еще как могут. Почему бы тебе не прикоснуться к ним? Я бы хотел посмотреть на это.

Глаза Мэри широко распахнулись.

– Я?! Это же неприлично!

– Давай же! Я вообще не вижу ничего приличного в том, что мы делаем. А ты? Ты смотришь на то, как я глажу свою плоть, а мои пальцы находятся внутри тебя. Мне бы сейчас хотелось иметь еще две руки, чтобы быть более совершенным, а угадай, чьей паре рук нечего делать? Ты никогда не ласкала сама себя? – Алек понимал, что говорит безнравственные вещи.

Мэри недовольно закатила глаза.

– Только не тогда, когда кто-то смотрел на меня! – возмущенно проговорила она. – Ты сказал мне расслабиться, а я не представляю, как это сделать.

– Стало быть, ты все же ласкала себя.

– Алек, – раздраженно заговорила Мэри, теряя терпение, – мне двадцать девять лет. Я современная женщина. Мое любопытство не случайно вспыхнуло, когда ты зашел в наш офис. Я ведь и раньше видела мужчин в килтах.

Рот Мэри приоткрылся от испуга, а руки Алека замерли.