ЛЮБЛЮ
Шрифт:
ся. С минуту, наверно, в глаза его смотрел, да так, похоже, дна и не
достал. Пригласил его к себе на дачу. Кстати, где он? Домой поехал?
Надо ему позвонить.
– Он в деревню уехал, помогать печь класть, – робко вступила в
разговор Анна.
– Да? Видишь как... А, когда вернётся? Не сказал, когда назад?
– Сказал, через два – три дня.
– Ага. Не прозевать бы.
– Не прозеваем, – успокоила Лиля. – Рассказывай, где пропадали?
– Да, в баню муж
– Что, угорели там? – Вызывая его из раздумий, спросила Лиля.
– Не прозевайте Фёдора, – строго наказал Вадим и, отвечая Ли-
ле, продолжил. – Хуже. Мы сначала в Краснопресненские поехали,
там мест не оказалось. Поехали в Рогожские, там и попались... – Заня-
тый мыслями о внезапном отъезде Фёдора, Вадим снова провалился в
прострацию.
– К кому попались? К Романюкам? – С настырностью допытыва-
лась Лиля.
– 219 –
– Нет. Хотя был там его доверенный, временно поверенный.
«Пар поддали, чего сидите, ребята?». И всё предлагал: «не потрёшь
мочалкой живот?». И ты бы видела, как удивился, услышав отказ.
– Да, ну? – Засмеялась Лиля. – Как же ты отказался, они же при-
липчивые. – Вон, мужу моему Романюк до сих пор проходу не даёт.
То в кино пригласит на последний сеанс. То обнимет со страстью при
всех, когда Соловьёва поблизости нет.
– А он Вадима спрашивает: «Живот не потрёшь?» Не потру.
«Не понял? Нет?» Нет. «Да-а-а?», – стал рассказывать и показывать в
лицах, как всё это было, Леденцов, и тут же перешёл к личным воспо-
минаниям. – Ко мне на улице такой же подошёл, две копейки спросил
позвонить. Двух не было, я ему гривенник дал. Он мне двадцать ко-
пеек в ответ. Ну, думаю, дам ему ещё один гривенник, что бы в расчё-
те быть. Дал, а он: «Подождите, я вам сейчас полтинничек поищу».
– Всё? Ну, а теперь помолчи чуть-чуть, – оборвала мужа Ли-
ля. – Ну, и что, Мазымарь, дальше было? К кому, если не к ним, вы
попались?
– Да, хуже нет, к добрым людям. И отказаться нельзя... Короче,
стали они нас вином поить.
– А к ним-то, как же вы попались?
– Как-то само собой. Леденцова я потерял, пока под душем
стоял. Ну, думаю, в парилке. В парилку зашёл,- там такая картина. –
Человек двадцать вповалку лежат, а над ними один, огромным вени-
ком жар гоняет. Сам в фетровой шляпе, без зубов, и чего-то ещё ша-
манит, приговаривает. Картина, поверь, впечатляющая. Неужели,
думаю, и Геша среди прочих улёгся. Хотел кликнуть его, да следом
за мной мужик вошёл, рассмешил. Он увидел
каким-то особенным, шепчет сам себе: «Это, что ж они разврат-то
здесь устроили?».
Лиля рассмеялась и спросила:
– Мой, что, вместе с другими лежал?
– Нет. Твой в это время уже в лапах у добрых людей находился.
Анекдоты им представлял, да песни пел, после крепкого виноградного
напитка в тридцать пять оборотов при двух процентах сахара и ки-
слого сухого вина по имени «Пино». Коим и меня впоследствии по-
подчевали в достаточном количестве. Это в раздевалке они так широ-
– 220 –
ко устроились. Смотрю, – никто ни слова им. А, они там оказывается
свои, из постоянных и проверенных. Не все, правда, свои. Один па-
рень, как и мы с Генкой, со стороны был. Только вернулся с Афгана.
– Ох, этот афганец! Скажи? – Не выдержав, вступил в разговор
Леденцов.
– Шальной, красивый. С православным крестом на груди! А,
ты помнишь, что он сказал? Говорит: «Я думал, что домой, на Родину
еду. Думал, что меня ждут. А оказалось, что всем на нас плевать».
– Он всё Генку просил, чтоб тот спел ему. Просил «Парней так
много холостых на улицах Саратова».
– Да, да. Точно! – Взволнованно закричал Леденцов. – Почему-
то именно эту песню. И говорил: «Спой ты мне её, за ради Афгана».
– Так вы с ними всю ночь песни пели?
– Нет. Мы всю ночь пешком шли, – сказал Вадим. – Они нас хо-
рошенько напоили, дали с собой бутылочку. Мы и пошли. Идём,
идём. Устанем – остановимся. Отопьём, песни попоём, дальше идём.
– Как в милицию вас не забрали.
– Что ты! – Снова влез Леденцов. – Мы их сами напугали, ГА-
Ишников. Они вышли ночную рыбёшку половить, а Вадим их осадил.
Что, говорит, ребята, не спится? Они сразу в машину и уехали.
– Правда? – Блестя глазами, спросила Лиля.
– Спьяну, да сдуру, – подтвердил Мазымарь. – А вообще-то
ночью, изредка, совсем неплохо прогуляться по городу. Синенькие
огоньки горят на железной дороге. Красиво. Зашли на мост, по-
смотрели на реку. Спит река, и дома спят, и люди. Город спит, ти-
шина кругом.
– А, что вы у добрых людей не заночевали? Или на такси?
– На такси денег не было. Ездили грузовые машины, что-то во-
зили, не останавливались. Да и без денег тоже не повезли бы. А с доб-
рыми людьми хорошо только песни петь, да над анекдотами смеяться.
Они приглашали, Леденец твой растаял. Он так даже очень хотел, но я