ЛЮБЛЮ
Шрифт:
К деревенскому дому Фёдор подходил в седьмом часу вечера.
Увидев шестилетнего соседа, возившего на маленькой тележке кота,
он ему в шутку сказал:
– Может, и меня подвезёшь до дома?
Денис, так звали мальчика, воспринял сказанные им слова очень
серьёзно, глаза у него заблестели, он столкнул кота с дрожек, на кото-
рых и тому было тесно и сказал:
– Садись!
Фёдор засмеялся, поблагодарил соседа за готовность помочь и
пошёл
Матушка, в глубине души не надеявшаяся на то, что Фёдор
приедет, очень обрадовалась и первым делом стала сына с дороги
кормить. Попутно рассказывала о зайцах, подобранных в траве и по-
хороненных соседскими ребятишками.
– Сделали им две могилки рядышком, человеческие кресты Ан-
дрей выстрогал. Плакали ребята, как резаные. И теперь ходят к ним
каждый день, навещают.
– 212 –
Речь шла о двух зайчатах, пойманных в траве и взятых в дом.
Зайчата, лишённые материнского молока, только сутки и прожили.
Дети их схоронили, о чём говорила Полина Петровна, поставили кре-
сты и, ежедневно приходя на могилку, плакали.
В это время Андрей, старший брат Дениса, ему было одинна-
дцать лет, узнав от брата о приезде Фёдора, прикатил на велосипеде и,
остановившись у окна, стал сигналить в звонок.
Отставив тарелку с супом, Фёдор вышел, пригласил Андрея в
дом, но тот отказался, стал взахлёб рассказывать о своём велосипеде,
а именно о том, что только вчера его перекрасил. Фёдор принялся
терпеливо слушать:
– Он у меня был красный, – говорил Андрей, – потом голубой, а
теперь зелёный. А ещё я бомбочку сделал.
– С этим, смотри, не шути. Оторвёт руку и ногу, тогда тебе
только в пираты дорога. Но, ты ещё молод, в пираты берут с двадцати,
так что лучше бомбочки оставь, – пожурил соседа Фёдор, на ходу со-
ображая, что всё это больше фантазия, нежели правда, в чём тут же
убедился.
– Я их три штуки сделал, – стал на ходу придумывать Андрей. –
Одна взрывается, ямку оставляет, вторая в воздухе разрывается, как
салют, а третья дымит, как дымовуха. Дым из неё идёт и ничего не
видно. Я их назвал: смерть, салют и дымовая. Сегодня ночью смотри,
я буду взрывать.
Он долго ещё рассказывал о бомбочках, о велосипеде, как менял
крылья на нём, как исправлял «восьмёрки», как снимал тормоза и го-
нял без тормозов с «моторчиком», - с картонкой, лежащей на спицах,
как прокалывал шины и падал. Фёдор всё это терпеливо слушал.
– Меня никто обогнать не может, – говорил Андрей. – Я на сво-
ём
шестьдесят километров в час показывает! Он увидел меня, глаза
квадратные сделал и кулаком замахал, стал грозить. А один раз даже
чуть жигулёнка не обогнал. Прибавил хода и на полкорпуса обошёл!
Правда, жигулёнок был не новый, такой уже пошарпанный...
Андрей рассказывал, а Фёдор слушал его и вспоминал, что в
его годы сам много говорил о велосипедах, мечтал о мотоциклах и
машинах. Хотел быть шофёром, гонщиком, но с годами всё это куда-
– 213 –
то безвозвратно ушло. Попрощавшись с Андреем, Фёдор достал
блокнот, чтобы записать свои мысли, но в это время из дома вышла
Полина Петровна и сказала:
– Запиши, запиши. Что каждый день ругаюсь с мамой, то из-за
работы, то из-за ерунды.
Все мысли тотчас улетучились. Фёдор спрятал блокнот в карман
и пошёл спать.
Спал он недолго. Проснувшись, увидел в окно заходящее солн-
це. Фёдор вышел на улицу, чтобы получше его рассмотреть.
Солнце висело над дальним лесом, на него можно было смот-
реть, не щурясь. Правда, всякий раз отводя взгляд в сторону, Фёдор
замечал нового «зайчика», появлявшегося перед глазами. Впрочем
«зайчики» нисколько не мешали.
Он подошёл к старой высокой берёзе, не утратившей с возрас-
том своей красоты, и, подняв руки, погладил её тонкие ветви с кро-
хотными листьями.
– Красавица моя, – говорил Фёдор. – И кто тебя такую выду-
мал? Нет на земле тебя краше. Хорошая моя, скучал по тебе. А, что не
ехал, так дела у меня были. Но, я тебя не забывал.
Заходящее солнце, пробиваясь сквозь тонкие берёзовые ветви,
настойчиво лезло в глаза, как бы тоже напрашиваясь на похвалу. Дес-
кать, что же ты, берёзу хвалишь, а меня? Или не любо? – Как бы
спрашивало оно.
– И тебя люблю, солнце красное. Как тебя не любить, – сказал
Фёдор в восторге и вдруг, почувствовав что-то, обернулся и скон-
фузился.
За его спиной стоял Максим и молча, вдумчиво, слушал эти речи.
К встрече печника всё в доме Макеевых было готово: кирпич, за
который в своё время мать с сыном отработали в Медыни на заводе,
песок, привезённый самосвалом со строящейся дороги, цемент, чу-
гунные дверцы, плита, заслонка. Было всё необходимое для того, что-
бы начинать класть печь. Даже глину, как печник просил, ему заранее