ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Девочка же, нервно смеясь и, не подпуская к себе женщину,
старательно от неё убегала.
«Била, наверное», – подумал Фёдор, и обратил внимание на
юношу, одного из тех, которых почему-то называют дурачками.
Прожив на земле четверть века, он уже знал, что как когда-то не
стояли города без праведника, так теперь не стоят без них, блажен-
– 207 –
ных, именуемых дурачками. Ни один
кий, который и городом-то с большой натяжкою можно назвать. Все
их знают, и они являются такой же достопримечательностью города,
как гипсовая статуя вождя, стоящая в главном сквере.
Но, этот был не из тех, что схожи, как близнецы, был фасони-
стый. Брюки были из дорогого материала, сшиты по моде. И несмотря
на то, что ширинка была расстегнута, смотрелись на нём изящно.
В одной руке он держал незажжённую курительную трубку, в дру-
гой – тряпочную сумку, в которой покоилась большая металлическая
кастрюля.
Он ходил по площади перед автостанцией, засовывал трубку в
рот и делал вид, что курит. Время от времени подходил и всматривал-
ся в расписание движения автобусов, всякий раз порываясь заскочить
в каждый, подававшийся на посадку.
Подстрижен был аккуратно, под чубчик, видимо по собственно-
му же желанию, но причёска эта ему не шла.
«Кто-то ведь стрижет их так», – думал Фёдор, перенося взгляд с
блаженного на фигуристую повариху, одетую во всё белое и поверх
того, в промасленный фартук. Женщина тащила от столовой, находя-
щейся в здании желдорвокзала к мусорным бакам, стоящим чуть ли не
у Автостанции, ящик с бумагой. Водитель, подававший автобус на по-
садку, заглядевшись на неё, чуть не задавил блаженного, самовольно
пошедшего под идущий на него транспорт. Испугавшись визга тормо-
зов и крика водителя, он поспешно отбежал, и, обойдя опасную зону
стороной, снова попытался залезть в автобус. Но женщина-кондуктор,
видимо знавшая, какой автобус был ему нужен, не пустила, сказав:
– Твой через пятнадцать минут будет.
По площади, кроме цыганок, блаженного, поварихи, да разных
неприметных людей, ходило много грязных, бездомных собак. Пона-
блюдав какое-то время за ними, Фёдор пошёл на базар, который уме-
щался в одном ряду и располагался сразу за Автостанцией.
В ряду торгующих первыми попались продавщицы подсолнеч-
ника. Это были загорелые толстые женщины. Фёдор заметил, как к
ним подошёл милиционер в форме и взял по-свойски из мешка два
кулака семечек. Один кулак высыпал в карман форменных брюк, а
второй пересыпал в левую руку, чтобы было удобнее грызть. Ему
– 208 –
сказали ни слова. Его товарищ, тоже милиционер, но одетый в граж-
данский костюм, попросил поделиться.
– Да вон, возьми, – кивнул на мешки одетый в форму.
Посомневавшись, милиционер в штатском всё же запустил руку
в мешок, на всякий случай, отвернув лицо в сторону. Ему так же ни-
чего не сказали. Проходившей мимо цыганке милиционер в штатском,
высоким, не своим голосом, видимо перенервничав, воруя пригоршню
семян, не сказал, а прямо спел:
– С твоими этими не гадать, а телом торговать.
– Спасибо, – поблагодарила цыганка, приняв сказанное за ком-
плимент.
Проходя мимо мешков, Фёдор услышал следующее:
– Я тебе уже говорила, за эти деньги не продам. Иди отсюда,
кому говорю!
Слова принадлежали одной из сидевших в ряду, продавщиц
подсолнечника. Фёдор оглянулся и увидел мальчика, который, отойдя
буквально на два шага от мешков, принялся чистить монету, потирая
её об асфальт.
– Давай, поменяемся, – предложил Фёдор мальчику. – Я тебе
два гривенника, а ты мне свой двадцарик.
– Она у меня вон какая, – предупредительно сказал мальчик, по-
казывая Фёдору чёрную, замазанную смолой монету.
– Хорошо. Мне такая и нужна, – ответил Фёдор, обмениваясь,
испытывая внутреннюю радость от мальчишеского чистосердечия.
– Вот и правильно. И хорошо, – говорила торговка, высыпая се-
мечки из стакана в просторный карман мальчишеских штанин. – А
дядя потом её ототрёт, очистит. И она будет, как новая.
Услышав эти слова, Фёдор демонстративно швырнул монету к
забору, в траву, и пошёл садиться в подошедший к месту посадки свой
автобус.
Убегавшая от женщины девочка, пойманная, шла теперь рядом с
ней, и была как пьяная. Она временами останавливалась и отчаянно
дёргалась, стараясь вырваться, но женщина цепко держала её за руку.
– Видать, сильно дочку наказывает, – услышал Фёдор за спиной
чей-то голос, и вздрогнул оттого, что его мысли кем-то, вдруг, были
высказаны вслух.
– 209 –
Когда автобус, в котором сидел Фёдор, уезжал с привокзальной
площади ему на глаза попался тот самый мальчик, с которым он ме-
нялся монетами. Мальчик ходил вдоль забора, щёлкая семечки, воро-
шил ногами траву и искал в ней двугривенный.
Успокоившись в автобусе, позабыв о суете, сопутствовавшей