ЛЮБЛЮ
Шрифт:
посмотри.
Фёдор вернулся в спальню, поправил на кровати одеяло, по-
дойдя к узкой двери, открыл её. За дверью была ванная комната, об-
лицованная чёрным кафелем с раковиной цвета шоколада, с зеркаль-
ным полом, потолком и батареей, с ванной голубого цвета.
– Что за сюрприз? – Спросил Фёдор, умываясь, у прибежавшего
следом и стоящего за спиной, друга.
– Да, какая-нибудь очередная придурь, – отвечал Степан. – В
прошлый раз, когда здесь
хотелось вдруг Корней Кондратьичу пельменей из тигрятины.
А Емельян ему возьми тут в уши и надуй. Чуть на тигров охотиться не
– 125 –
повёз. Я один воспротивился, тогда и все, за компанию так сказать,
унялись. Что-нибудь вроде того, но только в домашнем варианте.
Может, всем раздаст по рогатине и какого-нибудь медведя, в зверинце
купленного, всей ватагой давить будем.
Умывшись, Фёдор, в сопровождении Степана, спустился на
второй этаж. Пройдясь по коридору, приятели оказались в просторной
комнате с хрустальной люстрой и деревянным барельефом во всю
стену, с широким длинным столом уставленным снедью. Комната бы-
ла до того просторна, что, казалось, – убери стол, приглашай оркестр,
да закатывай балы. Не комната, а зала императорского дворца, тем
более что люстра, свисавшая с потолка, как показалось Фёдору, была
именно оттуда. На огромном резном барельефе, закрывавшем собою
всю стену, была изображена гигантская волна, запечатлённая худож-
ником в своём апогее, уже через мгновение готовая опрокинуться и
обратиться в пену. На самом её гребне сиротливо ютился крохотный
корабль, неопределённый в своей участи, и всё это сверху было щедро
усыпано небесными светилами: луной, кометами и звёздами, а снизу
доукомплектовано страшными глубоководными рыбами.
В компании, сидевшей за столом, были всё знакомые лица. Мар-
ко, сменивший халат на пиджак. Емельян, поменявший белую ситце-
вую рубашку с красными райскими птицами на чёрную, шёлковую с
золотыми. Тот самый «пират» с блестящим от крема лицом, Богдан и
сам Черногуз. К моменту появления Степана и Фёдора Черногуз с
Емельяном о чём-то сговаривался. Заметив их, Корней Кондратьич
крикнул: «вот они» и, оставив бородача, подбежал к вошедшим.
– Вдовиченка тильки за смертью посылать, – сказал он, смеясь,
и поцеловав Степана, что бы тот не обижался, обратился к Фёдору. –
Как спали? Ну, и добре. Сидайте. Сидайте, зараз буде то, шо вам и не
грезилось. Давай, Амельян, покажи, на шо мы сильны, – продолжал
он свою возбуждённую речь
дал сигнал, означавший готовность, торжественно объявил. – Увага!
Увага! Внимание! Внимание! Зараз усих на виду, Амельян Авдоки-
мыч Хребёткин... Ну, зараз сами побачите...
Начав бодро, Черногуз на последних словах что-то сдал, сел за
стол и стал вместе со всеми смотреть на Емельяна.
– 126 –
Емельян достал из-под стола две литровые бутылки водки Мос-
ковской особой, открыл, поставил рядом. Сходил и принёс специально
заготовленное блюдо, стоявшее на подоконнике за занавеской. На
блюде лежала обыкновенная селёдка, не очищенная, не выпотрошен-
ная, лежала она на толстой перине нарезанного лука. Как только всё
было готово, не говоря ни слова, Емельян взял одну бутылку и засунул
её себе в рот, засунул кверху донышком. Убрав руки и закинув голову,
он стал ждать, пока водка из бутылки переместится в его утробу. Он
так глубоко всунул бутылочное горлышко в свой рот, что казалось, он
держит бутылку не зубами, а тем, что её горлышко плотно вошло в его.
Водка выпилась почти мгновенно, так же мгновенно Хребёткиным бы-
ла произведена замена пустой бутылки на целую. Пока водка из второй
литровки лилась, Емельян, свободными от поддержки бутылки руками,
сумел нащёлкать какую-то немудрёную мелодию, чем просто вызвал
восторг у наблюдавших. Хозяин дома хохотал, глядя на удивлённого
Степана, и к концу второй бутылки стал кричать:
– Шо, бачишь? Га. То щё не усё, дивись Стефану, дивись!
Закончив пить и поставив вторую пустую бутылку на стол,
Емельян взял сельдь и с хрустом, так же быстро как пил, съел её вме-
сте с головой, костями и хвостом. После чего сгрёб с блюда весь лук и
подбросил его вверх. Завершением номера было разбивание пустых
бутылок о голову.
Черногуз ликовал, задыхался от смеха и показывал пальцем на
племянника.
– У-ой, неможу. У-ой, вмираю! Дивитесь. Дивитесь на Вдови-
ченка! Пейшов, нюхать. Ну, шо? Разнюхал? Да, шо ты лижешь её, как
пёс крынку. Це горилка Стефану. Ты ж спытай ву Амельяна, зараз
растолкует, шо воды стильки не выпьешь.
Степан действительно, сорвавшись с места, подбежал и ню-
хал осколки.
– То, щё шо, – говорил, слегка успокоившийся Черногуз. – У
прошлом годе жарища була сорок градусев. Амельян махнул горяче-
го коньяку, таким же примером. Да, в воронке споймал карася. Да,