ЛЮБЛЮ
Шрифт:
вогой в голосе, продиктованной страхом за женщин, просил:
– Помогите!
– 37 –
Равнодушие смотрело на него. Напрасно всматривался он в их
лица, ища хоть проблеск внимания. Тупые, безучастные. Лица, как
оказалось, были серыми. То ли от грязи внешней, то ли от внутренней,
вызвавшей на лицах такую неестественную, болезненную краску.
С трудом нашёл он в себе силы, чтобы отвернуться
вернуться к женщинам. Но, повернувшись, женщин не обнаружил, как
не увидел и сельской улицы.
Пашка вдруг оказался, самым волшебным образом, посреди по-
ля с тёплой вспаханной землёй. Собственно саму землю, её тепло, он
особенно хорошо ощущал, так как стоял босиком.
– Принимайте работу! – Сказал подошедший к нему мужичок и
тут же, отвернувшись, куда-то пошёл.
Пашка направился вслед за ним. На мужичке была телогрейка,
засаленные, как у тракториста штаны, кепка и кирзовые сапоги. Од-
ной рукой он сильно размахивал, а в другой, неподвижной, нёс лопа-
ту. Рассмотрев хорошенько мужичка, Пашка стал смотреть себе под
ноги, на землю, как она мягкая и тёплая проминается под ступнями.
Шли долго, идти было приятно. Мягкая земля, по которой шёл Пашка,
дышала, испарялась, опьяняла дурманящими запахами. Наконец
пришли. Мужичок подвёл его к двум небольшим бугоркам.
– Вот, пожалуйста. В лучшем виде, – отрапортовал он. – Только
кресты осталось поставить.
– Поставьте, – сказал Пашка, не понимая вопросительного
взгляда, с которым посмотрел на него мужичок.
– Кресты? – Удивляясь, переспросил тот. – Кресты дело не моё.
Рубите сами.
Оглядевшись по сторонам, Пашка понял, что находится на краю
кладбища. Но, кладбища не обычного. Не было больших могил с
большими крестами, его окружали, почти игрушечные могилки-
холмики, над каждой из которых возвышался свой маленький берёзо-
вый крест.
Вдруг у бугорков, появились те самые женщины, которые со-
всем недавно были в пене. Теперь они стояли чистые и весёлые.
– Вон тебе роща, вот тебе помощь, – сказал мужичок и вложил
Пашке в руки увесистый, хорошо наточенный, топор.
– А что, со мной не пойдёте? – Спросил Пашка.
– 38 –
– Нет. Боюсь. Здесь побуду, – чистосердечно признался мужичок.
Пашка посмотрел в ту сторону, куда его направляли и увидел
небольшую, жиденькую рощу. Самую обычную, состоящую из ред-
ких молодых берёз. Роща как роща, но почему-то было страшно, не
то, что идти, даже смотреть на неё.
– Не пойдёте? Ну, как хотите, – медленно проговорил Пашка и
сделал
нулся и, подойдя к женщинам, попросил их пойти вместе с ним.
Женщины переглянулись, улыбнулись и посмотрели на него винова-
то. Виновато, но так, что сразу стало ясно, они никуда не пойдут.
– Хорошо. Ждите здесь, – сказал он, собираясь идти, но не по-
шёл, а снова обратился к мужичку и спросил. – Одной берёзки хватит?
– Хватит, – с готовностью подтвердил мужичок.
– Одну-то я срублю, – сказал Пашка женщинам, думая о том,
как бы в рощу не ходить.
После неприлично долгого бездействия и молчания он снова
спросил у мужичка:
– А без крестов нельзя?
– Нельзя. Что за могила без креста? Её обязательно зверь разро-
ет, если без креста, – пояснил мужичок, доказывая необходимость ид-
ти в рощу.
Собрав всю свою смелость, Пашка зашагал к берёзкам. Выбрав
деревце, росшее на самом краю, размахнулся и ударил под самый ко-
рень. Раздался оглушительный человеческий крик, а из-под врезав-
шегося в дерево топора хлынула фонтаном горячая багряная кровь.
Кровь так быстро прибывала, что уже через несколько мгновений
топор скрылся под её колеблющимся слоем. Опомнившись от услы-
шанного и увиденного, Пашка попытался вынуть засевший в дереве
топор, но из этого ничего не вышло, попробовал отпустить топори-
ще, но и это сделать не удалось. Руки словно вросли в рукоять.
Только после этого, со всей ясностью и остротой, стало понятно,
почему боялся рощи мужичок и от чего он сам смотрел на неё с не-
объяснимым страхом. Кровь, тем временем, прибывавшая с каждой
секундой, стала закипать и пузыриться. Из появлявшихся и лопав-
шихся на поверхности пузырей шёл густой красный пар, похожий на
дым, которым всё заволокло.
– 39 –
Пашка уже и не знал, в «дыму» находится или в самой крови.
Хотел звать на помощь, но испугался, что захлебнётся. Когда же, пре-
одолев страх, стал кричать, то вопреки желанию, голоса не было
слышно. С замиранием сердца ждал он того момента, когда наступит
смерть. Казалось, она уже близка, не хватало воздуха, он стал зады-
хаться и в этот момент - проснулся.
Облегчённо вздохнув и вытерев пот с лица, Пашка решил нико-
го более к себе не подпускать, и даже не слушать. В особенности тех,
кто из двух возможностей – стать матерью или убийцей, выбирает
вторую. «Сами убивают, пусть сами в крови и кипят», - решил он и в