ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

этом разговор и, обдумав все «за» и «против», Полина Петровна ре-

шила, что взятка может только унизить рабочего человека. Под рабо-

чим человеком имелся в виду Князьков, а вместе с тем, точно так же в

это унизительное положение будут поставлены дающие, ибо это не

нормальные, отношения, а воровские. Прожив на белом свете пятьде-

сят восемь лет, Полина Петровна, к своему счастью, и понятия не

имела о другом мире, в котором совершенно прилично то,

что она

считала неприличным и наоборот, совершенно не приемлемо то, что

казалось само собой разумеющимся.

Князьков был человеком того самого другого мира, о котором

Федина мама понятия не имела. Считал нормальным получать взятки

и при одном упоминании о том, что то, за что берёт деньги, есть его

долг, Князькова бросало в холодный пот. А, от таких слов, как хри-

стианская любовь, братская помощь он бежал пуще беса, стороняще-

гося ладана.

Механизм обмана был прост. Пришёл он как-то к Полине Пет-

ровне и сказал шёпотом на ушко, что не хочет такой хорошей женщи-

не, отдавшей заводу тридцать пять лет, стелить дрянь, именуемую

паркетной доской. Сообщил, приглушив голос, что через неделю на

склад прибудет настоящий паркет, превосходный во всех отношениях.

Вот тогда то, с превосходным и настоящим, он приедет на белом коне,

как победитель, и будет стелить его ей собственноручно. Теперь же,

чтобы бригаде перейти на другой подъезд, нужна её подпись, под-

тверждающая, что всё сделано, выполнено, и вторая в тетрадь, где на-

писано о высоком качестве произведённых работ, без чего бригаде не

выплатят премию.

– 47 –

И как не совестно было Полине Петровне вступать в сговор и

получать, в отличие от всех остальных, настоящий, она Князькову до-

верилась и подпись поставила.

И, как говорится «за жадность», а на деле за понятное, естест-

венное желание человека иметь «не дрянь», поплатилась. Так же или

почти, что так попались Ульяновы и Трубадурова.

С тех пор, а после ремонта прошло уже два года, Князьков

«кормил завтраками», юлил, как уж на сковородке и, как водится, в

многочисленных кабинетах никто из жалобщиков защиты не нашёл.

Быть может потому, что всем тем, кто мог бы заступиться, Князьков

устроил ужин, а может, от того, что такая уж в России вековечная

традиция, по которой ищи не ищи, а и среди тысячи чиновников не

найдёшь и одной правды.

Узнав о сговоре Полины Петровны с Князьковым и о постав-

ленных ею подписях, Фёдор успокоился и предложил успокоиться

обманутой родительнице, но она

не успокаивалась, просила звонить и

узнавать. Фёдор звонил и узнавал, выслушивал длинные и занима-

тельные истории, принимал в расчёт всяческие уважительные причи-

ны и, в конце концов, заниматься этим устал. Его сменила Полина

Петровна и так же устала и вот, наконец, добилась того, что сын, сно-

ва, обещал интересоваться.

Сидя в коридоре с телефоном на коленях, слушая доносящиеся

из трубки длинные, безнадёжные гудки, Фёдор принял решение не

ложиться, а сходить прогуляться, тем более, что сон разогнали, а с

улицы так заманчиво веяло летом. Он прислушался. Во дворе было

шумно. Выбивали ковёр, кричали, ездили на мотоцикле. Всё это сну

мало способствовало. Но «идти гулять» означало поздно лечь спать и

не встать в час по полудню, не встретиться в два с Леденцовым.

«Значит, надо ехать к Леденцову сейчас, совмещать прогулку с

деловой встречей», – решил Фёдор и, оставив телефон, пошёл умы-

ваться и одеваться.

После того, как Фёдор ушёл, Максим, позавтракал, покормил

кенара, и пошёл на практику. Вышел через десять минут после брата,

бежал по лестнице с надеждой нагнать на остановке, и возможно на-

гнал бы, если бы то и дело не приходилось останавливаться.

– 48 –

Не успел выйти за порог, как наскочил на Рдазову. Она жила

этажом выше, с мужем постоянно дралась и на лестничной площадке,

чуть ли не каждое утро, стоял или сам Рдазов, вышвырнутый из квар-

тиры в одних трусах, или жена его, одетая в ночную рубашку. Позна-

комились Рдазовы в больнице имени Кащенко и время от времени по-

лёживали там, то он, то она. Максим не любил эту пожилую, высоко-

мерную особу и не стал бы с ней здороваться, если бы не столкнулся

нос к носу.

– Здравствуйте, – мягко сказал Максим.

Рдазова посмотрела на него пристально и ничего не ответив, от-

вернулась. Максима это задело, он с чувством выпалил ей в спину:

– Что б ты сдохла, старая ведьма!

Поднимавшаяся по лестнице Рдазова остановилась, повернулась

и, улыбнувшись, сказала:

– Просто не узнала, ты так возмужал. Оказывается, ты злой.

– Я добрый, – принял извинения Максим и побежал по сту-

пеням вниз.

На лестничной площадке второго этажа остановила Трубадурова.

– Погоди, постой, – начала она. – Ходила к Князькову, пугала,

он задрожал, забегал, разложил все свои синьки, говорит – ремонт еще