ЛЮБЛЮ
Шрифт:
– А как объяснить своё там присутствие? Не скажешь, – сестру
караулю, которая убежала.
– Ты бы просто не ездила на вокзал.
– Ну, да, не ездила. Тогда же я ещё не знала, что Пистолет в
больницу слегла. Думала, придет, спросит о тебе, а что я отвечу? Вот
и моталась, прогуливаясь вдоль вагонов, как помешанная.
– А что с Зинаидой Кононовной? Её проведать надо.
– Не надо. Была у неё, привет от тебя передала, сказала, что ты
домой на недельку...
На самом же деле всё было не так. Зинаида Кононовна находи-
лась дома, а про больницу сама просила Риту солгать. Произошла с
ней, такая история.
В тот злополучный вечер, когда Рита вернулась домой с гостя-
ми, вследствие чего произошла известная ссора с Анной, Пистолет
тоже находилась во хмелю и отличилась не в лучшую сторону. Под-
ралась с соседом по коммуналке, который, ударив её кулаком по пе-
реносице, что называется, «подсветил» одним ударом сразу два гла-
– 339 –
за. Вид после драки у Зинаиды Кононовны был отвратительный.
«Окончательно теперь на алкоголичку похожа», – говорила она, гля-
дя на себя в зеркало.
Она стеснялась в таком виде показаться перед Анной, стыди-
лась происшедшего. Особенно мучило её то, что деньги, взятые под
«небольшие трудности», как бы на хлеб и воду, были тут же, лихо и с
треском (платила музыкантам, швыряла на чай), спущены в рестора-
не. Вот и была придумана больница и слово «слегла».
Рита плохо выглядела, много курила, рассказала подробно о
том, как сестрину сотню Пистолет пускала по ветру, как познакоми-
лась в ресторане с Жмуровыми.
– Я их не выгоняла, – созналась она после известия об их избие-
нии и заверении сестры, что она и не сомневалась в Рите. – Они сами
ушли. Когда вернулась, прямо всё и выложила, что ты ушла и не вер-
нёшься, что я осталась одна. Сказала, что готова с ними провести
ночь, но предупредила, что не Магдалина и эта ночь с мужчинами у
меня первая, так что деньги вперёд и поболее. Они выслушали, между
собой потявкали, обозвали и ушли. Вот, как всё было, а совсем не так,
как ты себе придумала.
Но тебе, прежде чем осуждать меня, надо знать, как жила я всё
это время, до этой ночи. Я же не летом, как ты, зимой в Москву прие-
хала. Год сразу же упустила. Приехала, снег хлопьями валит, люди
ёлки в руках несут, никогда не забуду этого дня. Все куда-то торопят-
ся, спешат, а я стою, мне торопиться некуда.
Поехала на Банный, там бюро по обмену, заодно и квартиры
сдают. Познакомилась
квартиру, стали вместе с ней по театральным институтам ходить. Эх,
Жанночка, повезло же тебе, живёшь теперь со своим стариком, как за
каменной стеной, жизнью наслаждаешься. А тут... Ну, я отвлеклась. С
Пистолетом познакомились. Стала Зинаида Кононовна к экзамену ме-
ня готовить, Жанка от услуг её отказалась. Прослушала она меня и
убедила, что всё плохо. Плохо, но она знает, как сделать хорошо. По-
просила денег вперёд, устроила мне за три дня занятий несмыкание
связок и скрылась. Права Жанка была, что отказалась. Три дня к ряду,
по четыре часа заставляла меня орать. Так занимались. Ну, и добилась
своего. Прописки у меня нет, обратиться не к кому, поехала в платные
– 340 –
поликлиники, на Арбат, на Разина – не принимают. В регистратуре
говорят, что в Москве специалистов нет. Пошла на авось в районную
поликлинику, к главврачу, рассказала обо всём, поплакала у неё там,
она мне помогла. Дала записку к профессору в Боткинскую больницу.
Поехала я туда. Профессор посмотрел моё горлышко, сказал то же са-
мое, что и главврач: «несмыкание связок». Стал приёмы к себе назна-
чать. Я раз пришла, другой – не лечит. Дал дыхательные упражнения,
кричи себе дома: «кряк», «крэк», «крок», – и всё тебе лечение. Да,
журналы ещё медицинские мне показывать стал, где глотки, больные
и здоровые, в увеличенных размерах нарисованы. А, в третий раз
пришла – говорит, снимите юбку, хочу посмотреть на то, как вы ды-
шите. Каким образом у вас живот двигается. Ну, тут я сразу поняла,
что на уме у профессора, говорю: у меня живот не болит, болит горло.
Ушла и больше к нему не показывалась. Рассказала об этом Пистоле-
ту, смеётся, говорит: я думала узлы у тебя на связках, приехала угова-
ривать операцию делать.
Она тебе не говорила, что берёт деньги только с тех, кто по-
ступает? Говорила? Ну, вот и мне тоже говорила, а потом на попят-
ный двор. Кричала: «я с тобой занималась», часы какие-то склады-
вала, раскладывала. В общем, я ей ещё и должна осталась. Она не
верила в меня.
Поступила я своими силами, своим трудом. Выходит, что кроме
вреда, Пистолет мне ничего и не сделала.
– Зачем же ты мне её рекомендовала, если так плохо о ней отзы-
ваешься?
– А я её и без тебя к себе приглашала, – стала оправдываться