ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

представление.

На этом все мысли о Косте, Максиме и Милене закончились и,

вспомнив о другом, более важном для него деле, он направился к ГИ-

ТИСу. Фёдор надеялся отыскать там кого-нибудь из тех, кто смог бы

рассказать, что за время его отсутствия стряслось и почему на дверях

у Леденцовых новый замок.

В скверике приметил самого Генку в кругу сокурсников, они

поочерёдно пили пиво из пятилитровой банки. В тот момент, когда

– 334 –

Фёдор

его заметил, Леденцов зубами рвал сухое тело воблы и, откла-

дывая остатки на скамейку, прикладывался губами к широкому горлу

вышеозначенной посудины.

Фёдор подошёл к чугунной ограде и окликнул его.

«Ну, наконец-то. Хоть что-нибудь выяснится», – думал он, тер-

пеливо наблюдая за тем, как лениво Леденцов подходит и перелезает.

– Заходил? – Спросил Генка, пожимая руку.

– Да. Стучал, никого нет и новый замок. Что случилось?

Где Анна?

Леденцов стоял и напряжённо думал, как ему отвечать на во-

просы. Это было замечено Фёдором.

– Да, что с тобой? – Спросил он Геннадия, желая как-то подбодрить.

– Видишь, в чём дело. С Анютой, конечно, хуже всего получилось.

– Что с ней?

– Ах, да нет же. Всё нормально. Жива, здорова, – ответил он

чуть живее, а затем снова стал мямлить, – дело в другом. Видел новый

замок на двери? Вот. Нас из той квартиры переселили в другую. Пой-

дём, новое жильё посмотришь, дорогой всё расскажу.

Фёдор, повинуясь обнявшей его руке, пошёл с Леденцовым,

но желая всё-таки ясности. Он повторил свой вопрос, связанный

с Анной.

– Я же тебе сказал. Всё нормально. Только теперь она у нас

не живёт. Нас переселили, жить ей стало негде. Вот и ушла. Рань-

ше в семи комнатах одни жили, зная, правда, что рай на земле не

вечен. Вот он и кончился. Теперь занимаем комнату в квартире,

где семь семей.

– Погоди, – остановился Фёдор. – Да, как же вы её отпустить

могли? Ей же жить негде! Вы что, не могли день подождать, пока я

вернусь?

– Я же говорю – тесно. Жить негде, она сама ушла. Не на улицу,

я ей адрес дал. Там без денег. Я знаю, что у неё их нет. Там по хозяй-

ству помогать. Ну, пойдём, зайдём. Посмотришь, где теперь живём.

– В другой раз, – ответил Фёдор. – Адрес дай мне. Тот, где она

бесплатно помогает по хозяйству.

– А, он в квартире. Давай поднимемся, – сказал Геннадий, всё-

таки вынуждая Фёдора пойти с ним.

– 335 –

– В этом же доме и подъезды рядом, – говорил Леденцов, шагая.

–

Одна разница, раньше подъезд был собственный, а теперь общий.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, открывая ключом

дверь, хозяин показал рабочий звонок, один из трёх, и сказал, что к

ним звонить один раз. Переступив порог «новой» квартиры Леденцо-

вых, Фёдору попалась на глаза растрёпанная женщина лет тридцати,

одетая в рваный, заношенный халат. Женщина, сидя на корточках,

тыкала котёнка мордочкой в лужицу и приговаривала:

– Это, что такое? А? Что, это такое?

Соседей в квартире действительно, было много и казалось, им

не сиделось в комнатах, всех тянуло в коридор и на кухню. С кухни

доносился звон кастрюль, женское и мужское многоголосье, по кори-

дору то и дело сновали люди. В тот момент, когда Геннадий отпирал

свою комнатную дверь, мимо стоящего в ожидании Фёдора прошёлся

мужчина лет сорока, одетый в одни трусы.

– Видал? – Зашептал Леденцов, кивая на него головой. – Канди-

дат наук. Преподаёт в Университете. Жену с грудным ребёнком на

улицу выгнал. Живёт с соседкой, она тоже уже на сносях, вот-вот ро-

дить должна. По образованию философ, защитил диссертацию на те-

му: «Социальная справедливость».

Из соседней приоткрытой двери, через щель, на Фёдора смотрел

чей-то любопытный, зелёный глаз.

– Входи, – сказал Леденцов, отперев, наконец, непослушный за-

мок и открыв высокую белую дверь, первую в коридоре.

Фёдор вошёл и увидел просторную, светлую комнату в три окна.

– Да. Вот, ещё одна, тоже наша, – сказал Геннадий, пройдясь по

комнате и толкнув дверь в стене. – Тут у нас спальня.

– И что, вам сутки здесь было тесно?

– Подожди, – стал оправдываться Леденцов. – Дело даже не в

площади. Понимаешь, две хозяйки в доме. Оно уже зрело. Ты вспом-

ни, как Лилька с ней...

– Нормально.

– Ну, да, нормально. Это ты думаешь, что нормально. Нор-

мально мы с тобой можем жить или другие мужики, а бабы – нет.

Бабы не могут. У них постоянная война идёт, скрытая. А тут хоро-

– 336 –

ший предлог, переезд. Да, ну, – он махнул рукой, как бы не желая и

говорить об этом.

Этот жест, мимика так были схожи с жестом и мимикой хозяина

поросят, который в автобусе отмахнулся от женщины, что Фёдор не-

вольно подумал о том, что по своему человеческому типу Геннадий

похож на того старичка и в преклонные годы станет точь- в-точь та-