ЛЮБЛЮ
Шрифт:
– 235 –
в собственном соку. Лежали хлеб и зелень, только что принесённая с
огорода. В комнату вошла мать в повязанном на голове платке, поста-
вила на стол бутылку водки и пустой стакан.
– Ой, мам, не надо, – отодвигая рукой бутылку, сказал Степан.
– Что, не такая? – Испугалась родительница, взяла бутылку в
руки, осмотрела её со всех сторон и сказала. – Какая уж есть.
– Да, такая.
она у тебя? – Поинтересовался Степан, между прочим.
– У меня нет, она в магазине. В Москву за ней ездила. Да, пока
купила, в очереди с милиционером отстояла четыре часа.
Пожаловавшись, матушка подошла к печи и, долив молоко в чу-
гунок с картошкой, стала разминать её большой, удобной толкушкой.
– Всё теперь только за водку делается. – Говорила она. – Деньги
никому не нужны. Не берут. А сделать чего, всё пол-литра давай. Да,
пол-литрой одной не упоишь. Вон, Илюха Игнатьев, дрова пилил, три
бутылки выпил. Десять минут поработает и бежит, кричит – водку не-
си. Кулаком по столу бьёт. А, пила сломалась, так и не допилил, хоть
и обещал.
– В Москву приезжала? Чего же не зашла? – Спросил Степан,
перебивая, желая перевести разговор на другую тему.
– Да, как к тебе зайдёшь? Ты на мать ругаешься, занят всё. –
Разгорячаясь, ответила матушка, вынимая из чугунка толкушку.
– Ну, вспомнила, – виновато опустив голову, произнёс сын,
припомнив эпизод из своей жизни, когда, стесняясь матушкиных на-
ставлений, её грубо осадил при Марине. – Будешь теперь всю жизнь
вспоминать.
– Да, будешь вспоминать. Старой стала, всю жизнь одна прожи-
ла. Одно слово, что сын есть. Думаешь легко жить одной, без помо-
щи? Деньги пришлёшь и ладно. А приедешь раз в десять лет, сядешь
как гость, всё тебе неси да поставь.
– Ну, что ты, мам, завелась, – еле слышно произнёс Степан, моля
о пощаде.
– Заведёшься, – не слушая мольбы, продолжала матушка. –
Приехал, не спросил: мам, может, что помочь, где? Что где сделать?
Нет. Сразу за стол сел, что Илюшка Игнатьев. Да, тот хоть бензопи-
– 236 –
лу принесёт да дрова попилит, воду носит, а ты... Даже не поинте-
ресуешься.
– А, откуда мне знать? Говори, что нужно, я сделаю.
– Сделаешь, – продолжала матушка своё. – Языком сделаешь.
Сам сегодня же соберёшься и назад мотнёшь.
Степан молча встал из-за стола и тихо вышел. Через минуту
вернулся, держа в руках ружьё.
– Отцовское, – сказала Ирина Кондратьевна, предвидя вопро-
сы. – Лет двадцать уже лежит,
– Пойду-ка я в лес, поохочусь, – сказал Степан, хмуря брови.
– Какая охота? Ты, что? Лес вырубили давно, одни просеки во-
круг. Там не то, что зверя, птиц не осталось. – Испуганно заговорила
Ирина Кондратьевна, чувствуя сердцем, что-то недоброе.
– Сядь, поешь. Я сейчас тебе колбаски нарежу, хорошей, мос-
ковской. Какая охота?
– Что-то тянет в лес. Похожу, погуляю, – упрямо заявил Степан
и, надев сапоги, ушёл.
– Я ему картошку намяла, всё с пылу, с жару. Ну, смотри, смот-
ри, теперь вырос, сам себе на уме, не слушаешься, – говорила Ирина
Кондратьевна, оставшись одна.
Одетый в свитер, брюки и сапоги, с ружьём за плечом, Степан
шёл по лесу быстрыми шагами. Наступив на гриб, остановился. Не на-
гибаясь, думая о своём, ковырнул его мыском сапога.
Оглядевшись, прислушался, скинул с плеча ружьё и зарядил его
патроном с пулей. Тут же, как по команде, совсем близко послышался
треск сучьев и шорох раздвигающихся еловых ветвей. Кто-то шёл
прямо на него. Проведя несколько мгновений в напряжённом разду-
мье, Степан всё-таки решился и, перевернув ружьё дулом к голове,
потянулся к спусковому крючку. Шорох прекратился. Мысль о том,
что кто-то смотрит на него со стороны, не позволила нажать на курок.
Он даже, как ему показалось, разглядел среди ветвей, стоящего за ёл-
кой и ехидно улыбающегося мужика.
Закинув ружьё на плечо, Степан пошёл прочь от того места.
На лужайке, два распетушившихся мальчугана лет восьми, ма-
хая кулачками в воздухе, атаковали девочку тех же лет, отобравшую у
них лягушку и не желавшую её возвращать.
– 237 –
Маленькая беловолосая девочка, одетая в короткое розовое
платьице, безуспешно закрываясь одной рукой, то и дело получая
удары в грудь и плечи, мужественно держала другую руку, с находя-
щейся в ней лягушкой, в стороне от нападающих. Разделившись и
обойдя неприступную крепость с двух сторон, будущие атаманы ки-
нулись было на свою жертву, как вдруг увидели вышедшего из леса и
идущего прямо на них незнакомого дядьку с ружьём.
Не сговариваясь, позабыв в один миг и о лягушке и о девочке,
они кинулись наутёк. Девочка, обернувшись и увидев незнакомого
дядю, в первое мгновение тоже испугалась, и даже от растерянности и
страха прижала ручки к груди, но, всмотревшись пристальнее в при-
ближающегося, испуг у неё исчез и она улыбнулась.