Лука
Шрифт:
Ее тело горело, несмотря на холодную воду, стекающую по коже. Она никогда не была склонна к грязным разговорам, но ее уже не волновало, что должен и чего не должен делать полицейский. Если она пойдет за Гарсией с Лукой, она будет ходить по очень тонкой грани между правильным и неправильным. Так почему бы не попрактиковаться в этом с мужчиной, который не хочет ничего, кроме как доставить ей удовольствие и успокоить ее боль?
— Лижи мою киску. Пососи мой клитор. Трахни меня своими пальцами. Заставь меня кончить. — Она вздрогнула, когда последние слова сорвались
— Ai tuoi ordini, cara (итал. — ну раз ты просишь, дорогая).
Он обхватил ее попку и поднес к своему горячему влажному рту. Первое прикосновение его языка заставило ее вздрогнуть, а когда он глубоко засунул в нее два пальца, она издала гортанный стон. Он лизал и сосал, его язык дразнил ее клитор, пока он двигал пальцами, все время бормоча по-итальянски красивые слова, которые она не понимала.
Габриэль наклонила бедра, прижимаясь к его мягким губам, совершенно не сдерживаемая в своем желании освободиться. Когда она подумала, что больше не выдержит, когда ее голова откинулась назад и она обхватила его голову, он добавил третий палец, растягивая ее, наполняя ее, пока его язык скользил все ближе и ближе к ее набухшему клитору.
— Кончи для меня, грязная девчонка, — сказал он, переходя на английский. — Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот. Я хочу услышать, как ты кричишь.
Он погрузил свои пальцы глубоко в нее, засасывая ее клитор в рот. Кульминация сотрясала ее тело, заставляя биться и извиваться под безжалостным потоком воды, которая смывала ее боль, пока она не смогла увидеть будущее, блестящее и яркое. Будущее с этим человеком. Мужчиной, который заставил ее увидеть свою собственную силу, который показал ей, что она не определяется своей болью, и что не существует никаких препятствий, которые она не могла бы преодолеть. Она хотела этого будущего. Хотела его. Она протянула руку, потянулась к нему и заметила, как под его грудью сильно бьется его сердце.
— Лука. О Боже! Да.
* * *
Нет ничего лучше, чем смотреть, как Габриэль выкрикивает его имя в муках оргазма, который он ей подарил.
Ничего.
Он убрал пальцы и встал, упершись руками в стену душа, когда он взял ее рот в требовательном поцелуе. Он хотел ее так сильно, что едва мог думать из-за боли в члене, но больше всего он хотел, чтобы ей было лучше.
Его мысли рассеялись, когда она опустилась перед ним на колени и облизала свои губы, которые только что выкрикивали его имя.
— Твоя очередь.
— Тебе не нужно.… — Но его протесты замерли в горле, когда она наклонилась и поцеловала головку его члена.
— Cristo Mio (итал. — О мой Бог), — его рука опустилась на ее голову. — Я не делаю это нежно, cara (итал. — дорогая). Я груб и очень возбужден, и я возьму то, что мне нужно.
— Звучит идеально для такой грязной девчонки, как я. — Она провела языком по нижней стороне его члена, а затем провела языком по головке.
Лука
— Откройся для меня. — С низким рычанием он провел головкой своего возбуждения по ее влажным губам.
Она приоткрыла губы, и он со стоном вошел внутрь.
— Я руковожу этим шоу. Тебе понятно? — Он провел рукой по ее волосам, откинув ее голову назад. Она кивнула, и ее руки скользнули вверх по его бедрам, хатая его за задницу. Черт, это было приятно. Он двинул бедрами вперед, толкая свой член к задней стенке ее горла. Она поперхнулась, и он отстранился, давая ей мгновение, прежде чем снова двинуться вперед.
— Грязная девчонка дает мне свой грязный рот. — Он дернул ее за волосы, заставил поднять на него глаза, на ресницах блестели капли воды. Очень красивая. Даже слишком. Он не мог взять ее так, даже если бы она захотела, даже если бы он отчаянно хотел трахнуть ее сладкий рот, и он никогда не видел более эротичного зрелища. Он не хотел пачкать своего ангела. Не сегодня.
Без предупреждения он отпустил ее. Шок, затем удивление промелькнули на ее лице, но прежде чем она успела заговорить, он поднял ее, развернул и прижал к стеклу.
— Я хочу тебя так.
Он раздвинул ее ноги, накрыв ее своим телом, его твердость против ее мягкости, ее прохладная кожа против его тепла.
— Я хочу, чтобы ты почувствовала меня. — Он схватил свой член и ввел его в ее восхитительно влажную киску. — Почувствуй мою силу, мою мощь. Знай, что со мной ты в безопасности. Даже когда ты наиболее уязвима, со мной ты в безопасности.
Он резко и быстро вошел в нее, одной рукой касаясь ее мягкой, скользкой груди, а другой упирался в стену.
— Боже, как хорошо, — Габриэль застонала.
— Черт. У тебя самая сладкая, тугая, влажная киска. — Не в силах больше сдерживаться, он вошел в нее, его спина выгнулась от усилия, бедра покачивались, мышцы напряглись. Он опустил руку и провел подушечкой большого пальца по ее клитору, быстро и грубо, пока ее тело не напряглось, и она не кончила со стоном, из-за чего ее влагалище начало интенсивно сжиматься вокруг него.
— Лука.
— Повтори еще раз, — прорычал он. — Это единственное имя, которое ты будешь называть, когда будешь кончать. Потому что ты моя, во всех его смыслах. Чтобы быть рядом, получать удовольствие, и быть под защитой.
— Лука, — прошептала она.(Перевод группы)
С низким рычанием он наклонился и прижался зубами к ее мягкой, теплой плоти, его контроль сменился первобытным желанием пометить ее. Он лизнул рану, затем навис над ней, прижав ее тело к стеклу, пока его яйца не поджались и не напряглись.
— Черт. Что ты делаешь со мной. — Его мышцы напряглись, и удовольствие прокатилось по позвоночнику, извергаясь из члена волнами экстаза. С колотящимся сердцем он нежно поцеловал ее в затылок.
Габриэль оглянулась через плечо, уголки ее губ приподнялись в довольной улыбке.