Лука
Шрифт:
Фрэнки направился к холодильнику, и рука Габриэль метнулась вперед, преграждая ему путь.
— Ты не можешь туда войти. Это место преступления.
— Ты смотришь слишком много криминальных сериалов, милая, — Фрэнки сделал еще один шаг, и Габриэль встала у него на пути.
— Я сказала, не входи.
— Лука, умерь пыл своей женщины, — в голосе Фрэнки прозвучало предостережение.
— Пойдем, bella, — Лука протянул руку и жестом пригласил ее подойти. — Дай этим заняться Фрэнки и Майку.
— Ты что,
— Срань господня. — Фрэнки издал долгий, низкий рык. — Она что, гребаный коп?
— Я звоню в 911. — Габриэль убрала оружие в кобуру и достала телефон.
— Если приедет полиция, они начнут расспрашивать, — Лука предостерегающе поднял руку. — Слухи выйдут наружу, люди начнут чесать языками, придут санитарные инспекторы, ресторан получит плохую репутацию, а это плохо для бизнеса.
— Она никуда не пойдет, — сказал Фрэнки, потянувшись за оружием. У него не возникнет проблем с тем, чтобы избавиться от свидетеля. Как только полиция приступит к расследованию, они не остановятся, пока не установят связь между Гарсией и мертвецом в морозилке, и эта связь затянет преступную семью, которую Фрэнки поклялся защищать.
— Господи, Фрэнки, — выплюнул Лука. — Тебе не нужно к эту прибегать. Никто не звонит в полицию. Я отвезу Габриэль домой, и мы разберемся с этой ситуацией по-своему.
И тогда ужас обрушится на Гарсию, как никогда раньше. Мафия не терпела казни гангстера. Гарсия ждала долгая, мучительная и очень публичная смерть, и каждый член «Коза Ностры» будет искать его.
— Ты не можешь, — голос Габриэль дрогнул, и Лука увидел, какие огромные усилия она прилагает, чтобы сохранить самообладание в свете жестокого напоминания о смерти мужа. — Вмешательство в место преступления является уголовным преступлением. Улики, которые нам нужны, чтобы поймать Гарсию, могут быть в этом холодильнике. Все, чего я хотела в течение двух лет — это заставить его заплатить за то, что он сделал с Дэвидом, а теперь твой друг умер, потому что я потерпела неудачу, а Гарсия продолжает играть со мной в игры.
Защитные инстинкты Луки схватили его за горло, и он положил твердую руку на запястье Габриэль, заставляя ее опустить пистолет. Почувствовав, что она уступает, он встал перед ней, прикрывая ее на случай, если Фрэнки выхватит оружие, и держал ее вне поля зрения тела в холодильнике. Он обхватил ладонью ее затылок и прижался лбом к ее лбу.
— Это не имеет к тебе никакого отношения.
— Имеет, — ее тело дрожало. — Почему еще он был здесь? Гарсия охотится за мной. Он пришел ко мне домой. Он знает, что мы вместе. Он убил твоего друга так же, как убил Дэвида. Это послание для меня.
— Я тоже втянут, — неохотно сказал Лука. — Это было расплатой, и она была направлена на меня.
— Что ты сделал? — Габриэль напряглась в его объятиях.
— С ней будут
Лука потянулся к своему оружию. Если Фрэнки нацелится на Габриэль, он не был уверен в том, как поступить лучше. Фрэнки был гангстером. Главным головорезом Нико. Его другом. Он не мог застрелить ганстера без разрешения Нико, а если бы он убил Фрэнки, Нико убил бы его, и у Маттео не стало бы отца. Но он не мог позволить ему причинить боль Габриэль. Она была под его защитой. (Перевод группы)
Моя.
Это слово звенело у него в голове. Несмотря на риск и отчаянное желание восстановить честь семьи, его будущее не предполагало уход из Мафии.
Он позволил этой уверенности поселиться в своей душе, когда переступил ментальный порог с едва заметной надеждой, которую мать дала ему в качестве проводника. Коп и гангстер уже встречались раньше. Это может произойти снова.
— Нет, с ней проблем не будет, — проворчал он. — Отойди на хрен.
— От женщин одни проблемы, — пробормотал Фрэнки, опуская руку. — С большой буквы «П». А копы…
— Я могу дать тебе то, что ты хочешь, — сказал Лука Габриэль, быстро подумав. — Тебе нужен Гарсия. Я могу это осуществить.
Она была умной женщиной, детективом. Она уже начала задавать вопросы о нем. Но теперь Маленький Рики висел зарезанный в его холодильнике, и никто не собирался звонить в полицию. Он не сомневался, что она найдет способ узнать правду о том, кто он и чем занимается.
— Так же, как ты собирался удостоверится, чтобы Клинт больше не причинил Николь вреда?
— Да.
Она скривила губы, размышляя.
— Клинт провел в тюрьме всего двенадцать часов, — сказала она наконец. — Его оштрафовали на двести долларов, и он должен выполнить кое-какие общественные работы. Никаких консультаций. Никакого управления гневом. Он разгуливает на свободе, а на Николь все еще видны синяки, не говоря уже о повреждениях внутри, которые никто не видит. Я все время видела это, когда работала раньше. Нас снова и снова звали в одни и те же дома. Раньше меня это никогда не беспокоило, но теперь беспокоит.
— Твоя система не всегда срабатывает, — сказал он, не сводя глаз с Фрэнки. У головореза были свои методы, когда дело касалось защиты семьи, и Лука не сомневался, что он выстрелит первым и разберется с последствиями позже, если Габриэль скажет что-нибудь, что вызовет у него беспокойство.
— Я так и знала. Я думала, что смогу что-то изменить. Но, похоже, чем упорней я стараюсь, тем быстрее разочаруюсь.
Смирение в ее голосе и ее разбитый тон пронзили его, усиливая страх, что ей уже все равно, жить или умереть. Но ему было не все равно. Да еще так сильно, что он не знал, сможет ли оправиться, если потеряет ее. Он заботился о Джине, но эта тоска по чему-то невозможному, в некоторой степени запретной любви, стало цунами по сравнению со слезой, которую она пролила.