Лучи любви
Шрифт:
После внезапной смерти Престона Гвендолен потеряла интерес к жизни. Как всегда подтянутая и тщательно причесанная, она выходила из спальни и садилась в любимое кресло мужа. Невидящими глазами глядела мать на суетящуюся вокруг нее Мэг, что-то говорила, даже улыбалась, но уже не жила, и смерть от воспаления легких была логическим завершением этого бесцельного существования. Мэг первое время было не до романа отца. Очень долго она не могла себя заставить зайти в кабинет с заваленным книгами и бумагами столом, за которым уже не сидел, как обычно, сутулясь, Престон. Но однажды Мэг решилась закончить почти завершенную работу отца. Роман был посвящен заговору против Генриха Дарнлея.
В конце концов ее сочинения по английской литературе всегда признавалась лучшими, и уж чем-чем, а фантазией ее Бог не обидел. В детстве Мэг придумывала невероятные истории, которые якобы происходили с ней. Подростком поражала сверстников захватывающими продолжениями фильмов и сериалов, особенно если те заканчивались не так, как ей хотелось. И всегда Мэг любила мечтать. То она представляла себя отважной журналисткой в горячих точках, то актрисой, получившей «Оскара», то ученым, подарившим миру лекарство от СПИДа. Преподаватель литературы советовал ей писать, но мешала робость. Сейчас же у Мэг не было выхода.
Сперва нерешительно, но все более увлекаясь, она взялась за работу. Последняя сцена получилась, по ее мнению, вполне терпимой, и Мэг рискнула оживить действие во всем романе. Она написала несколько лирических сцен и решительно принялась за героев. Больше всего не нравился Мэг сам Генри Дарнлей – он получился чересчур пресным и идеальным. Она добавила ему несколько слабостей, а демоническому Босуэлу – достоинств, в частности, он страстно любил кошек. Мэг считала, что за это можно многое простить.
Наконец в один прекрасный день она положила рукопись во внушительный портфель, надела строгий коричневый костюм с длинной до пят юбкой, желая произвести впечатление серьезной, взрослой и уверенной в себе особы, и направилась в издательство. Отстраненно-вежливая секретарша обещала передать через несколько недель ответ. И вот Мэг с замиранием сердца стояла перед тяжелой дубовой дверью кабинета издателя.
В просторном светлом кабинете ее встретили два пожилых, полных, поразительно похожих друг на друга джентльмена. Братья Чирибл, подумала Мэг, но в отличие от героев Диккенса их лысины обрамляли ярко-рыжие волосы. Посмотрев на Мэг, оба дружно расхохотались.
– Ну теперь-то мы просто обязаны напечатать ваш роман! – произнес один из «Чириблов». – Не обижайтесь, пожалуйста, мисс Уолленстоун, нам следовало бы назвать наше издательство «Союз рыжих» [1] , а смеемся мы потому, что перед вами у нас был молодой писатель с таким же замечательным цветом волос.
Хорошо, что я не надела шляпку, подумала Мэг, впервые поблагодарив природу за свою огненную шевелюру.
– Ну а если говорить серьезно, мисс Уолленстоун, мы готовы напечатать вашу книгу.
Note1
«Союз рыжих» – рассказ А. Конан-Дойля
– Это книга моего отца, – поправила его Мэг.
– Да? Странно, у нас создалось впечатление, что ее писали два человека. Вот, например. – «Чирибл» достал рукопись и безошибочно перечислил все дописанные Мэг сцены.
– Да, – прошептала Мэг, ожидая жестокой критики.
– Не пугайтесь, эти сцены
Когда Мэг уже поднялась, чтобы уйти, «Чирибл» переглянулся с братом и спросил:
– Простите, а вы не та самая мисс Уолленстоун, которая получила наследство?
– Та самая, – виновато вздохнула Мэг.
– Очень жаль.
– Почему? – удивилась Мэг. За богатых наследниц радуются, им завидуют, но чтобы жалость…
– Теперь у вас не будет времени писать книги.
На сверкающей солнцем улице Мэг глубоко вздохнула и вскинула голову. Все вокруг было прекрасно – и это ясное голубое небо, и чистые сверкающие витрины, и яркие цветы в вазонах. Даже прохожие были празднично приветливы. Мэг, расставив руки, закружилась от радости. Если бы не длинная юбка, она побежала бы вприпрыжку. Ведь написала Франсуаза Саган свой первый рассказ в двадцать один год! Уж не мания ли величия у нее разыгралась? Мэг осадила свою фантазию и поспешила домой.
7
Жарким июньским днем Мэг с небольшим чемоданчиком и любимым котом на руках приехала в Окридж-холл. Такси проследовало через высокие чугунные ворота и, минуя сторожку привратника, покатило по широкой гравийной дороге, окаймленной ухоженным газоном. Машина ехала через прекрасный парк с вековыми дубами, видимо давшими название поместью, и широкими лужайками, пестревшими яркими пятнами цветов.
Наконец показалось массивное, увитое плющом здание в стиле тюдор. Всюду царила тишина. Это было тем более удивительно, что Мэг уведомила слуг о времени своего приезда. С Пиратом на руках, она открыла внушительную дверь и ступила в просторный холл. Внезапно навстречу ей с бешеным лаем выскочил коричневый спаниель. Кот яростно зашипел. Вслед за спаниелем, тяжело ступая, показался пожилой плотный мужчина. Его благообразное загорелое лицо с крупным носом окаймляли внушительные белоснежные бакенбарды. Вся фигура была проникнута таким достоинством, что Мэг немного оробела.
– Позвольте приветствовать вас в Окридж-холле, мисс. Я – Сэндби, дворецкий покойной миссис Кэролайн Хартон. К сожалению, в настоящий момент я здесь единственный обитатель. Впрочем, Аттельстан, – и он указал на спаниеля, который уже ласково вилял хвостом, пытаясь подружиться с новой хозяйкой, – скрашивает мое одиночество.
– А где же остальные? – спросила Мэг. Она понимала, что для поддержания такого дома в порядке необходимо множество народу.
– Розовый мальчик, мисс, – доверительно наклонившись, тихо проговорил Сэндби.
– Розовый мальчик, – тупо повторила Мэг.
– Как, вы не знаете о Розовом мальчике? – изумленно произнес дворецкий. Он был уязвлен в самое сердце.
– Нет, – твердо сказала Мэг, – но надеюсь, вы мне расскажете.
Сэндби мгновение колебался.
– Я приготовил для вас сиреневую комнату, комнату миссис Кэролайн, – добавил он со значением. – А сперва, позвольте, я покажу вам дом.
Розовый мальчик, сиреневая комната – бред собачий, подумала Мэг и покорно последовала за дворецким, прижимая к груди Пирата. Замыкал шествие Аттельстан. Они прошли огромный холл, богато украшенный резными дубовыми панелями.