Ловушка
Шрифт:
— Не знаю, Норм. Не представляю, кто травит Тернбола, его бывших соседей, а теперь и меня. Более того, даже не уверена, убивал ли Дэн Мерсер Хейли Макуэйд. А вдруг преступник до сих пор на свободе? Понимаете, как все серьезно?
— Да.
— И?..
— Наш друг просил не соваться. Это больше не наша война.
— Прекрасно. — Кипя от злости, Уэнди сердито зашагала к двери, но тут же обернулась — ее окликнул Норм. До чего же нелепо он выглядел в своем наряде: дурацкая черная бейсболка поверх красной банданы,
— Мы получили снимок.
— Какой еще снимок?
— Из видео с той девушкой, проституткой, которая говорила, что ее совратил Фарли Паркс. Оуэн смог сделать стоп-кадр и вытащил изображение из тени. Повозился, конечно, зато вышло довольно четко. Хотите посмотреть?
Фотография восемь на десять дюймов перешла из рук Оуэна Норму, от него — Уэнди.
— Такая молодая, — заметил Норм.
И без того шаткий мир Уэнди покачнулся еще сильнее.
Действительно молодая. Даже очень.
А еще точь-в-точь Кинна с наброска полицейского художника — та девушка, к которой Дэн, по его словам, шел на встречу в подставной дом.
Вот все и прояснилось. Снимок дал ответ: их действительно подставили.
Но кто и зачем?
Возле своего дома Уэнди застала последний телевизионный фургон и глазам не поверила. Хватает же наглости — родной канал, «Эн-ти-си»! Снаружи стоял ее оператор, Сэм, а рядом — шароголовая Мишель Файслер.
Журналистка поправляла прическу, зажав микрофон локтем. Уэнди захотела крутануть руль вправо, сбить ее и посмотреть, как эта тыква треснет от удара о бордюр. Однако лишь дистанционно открыла гаражную дверь, въехала внутрь и вышла из машины.
— Уэнди! — снаружи стучала Мишель.
— Убирайтесь. Тут частная собственность.
— Я одна. У меня ни камеры, ни микрофона.
— А у моего друга в соседней комнате пистолет и большое желание пострелять.
— Всего секунду, хорошо?
— Не хорошо.
— Вам стоит знать — это о Вике.
Уэнди помешкала.
— Слушаю.
— Откройте дверь.
— Рассказывайте о Вике.
— Он вас предал.
Сердце ушло в пятки.
— В каком смысле?
— Откройте дверь. Ни камер, ни микрофонов — только между нами, обещаю.
Услышать новости о Вике хотелось; если ради них надо вытерпеть визит дурочки-журналистки — ну и ладно. Уэнди перешагнула через велосипед сына, брошенный, как водится, в самом неудобном месте, и повернула ручку замка. Открыто. Чарли вечно забывал запереть.
— Шагайте к черному ходу.
Уэнди вошла в кухню. Попс уже уехал, оставив записку. Чарли был с ним. Хорошо. Открыла заднюю дверь.
— Спасибо, что впустили, — поблагодарила Мишель.
— Рассказывайте о Вике.
— Боссы жаждут крови, и на него крепко насели.
—
— Надавили как следует, вынудили сказать, мол, вы за ним приударяли. С намеком на то, что помешались на своем начальнике.
Уэнди замерла.
— Распространили вот такое заявление. — Мишель протянула листок.
«Ситуацию с Уэнди Тайнс „Эн-ти-си“ не комментирует. Однако хотели бы окончательно прояснить: редактор Виктор Гаррет не предпринимал никаких незаконных или аморальных действий и пресекал любые поползновения в свой адрес со стороны подчиненных. В наши дни сексуальное преследование стало серьезной проблемой, от которой страдают многие невинные люди».
— Преследование? — Уэнди подняла глаза от бумаги. — Они это серьезно?
— Ловко завернули, правда? Сформулировали — ни один юрист не придерется.
— Тогда чего вы хотите? Не думаете же, что я стану говорить на камеру?
— Нет, такой глупости я не жду.
— Так зачем приехали?
Мишель помахала бумагой.
— Вот это неправильно. Мы с вами не подруги, я знаю, как вы ко мне относитесь… — Она поджала густо напомаженные блеском губы и прикрыла глаза, словно обдумывая следующие слова.
— Верите заявлению?
Глаза широко распахнулись.
— Нет! Бросьте, честное слово. Вы? Преследовали Вика? Не смешите мои каблуки.
Если бы Уэнди не была так ошеломлена и обезоружена, бросилась бы ей на шею.
— Как ни банально, я стала журналисткой, потому что хотела говорить правду. А вот эта бумажка — брехня. Вас подставили. А я решила объяснить вам, в чем тут суть.
— Ух ты.
— Что?
— Нет, ничего. Просто удивлена.
— Я всегда вами восхищалась: тем, как вы себя подаете, как делаете репортажи. Искренне говорю.
Уэнди остолбенела.
— Нет слов.
— И не надо. Потребуется помощь — дайте знать. Ладно, мне пора — делаем сюжет про… помните, я рассказывала? Про того извращенца Артура Лемэйна, которому прострелили колени.
— Есть что-то новое?
— В общем, нет. Получил по заслугам. Но все равно удивительное дело — осужденный за детскую порнографию тренирует детскую хоккейную команду.
У Уэнди по спине пробежали мурашки.
«Хоккейную?»
Вспомнился репортаж, который она видела вместе с друзьями Чарли.
— Это не его ранили перед стадионом «Саут-Маунтин»?
— Его.
— Ничего не понимаю. Я же где-то читала: там проверяют биографии тренеров.
— Проверяют, — кивнула Мишель. — Но в случае с Лемэйном информация о судимости не всплыла.
— Почему?
— Потому что запрашивают данные о преступлениях, совершенных в США. А он канадец. По-моему, из Квебека.
ГЛАВА 34
Остальное сложилось быстро.