Лови день

Ли Шарон

— Разве я это сказал? — сухо отреагировал Пат Рин. Он резко развернул кресло, чтобы Чивер мог видеть его лицо. — Прошу прощения, пилот, — сказал он более спокойно. — Я полностью удовлетворен вашей работой. Я предлагаю дать вам рекомендательное письмо, где будет об этом сказано, и продолжу выплату вашего жалованья до тех пор, пока вы не найдете нового нанимателя.

— Я справляюсь с работой, но вы хотите от меня избавиться, — повторил Чивер, озадаченно морща лоб. — Почему?

Минуту

ему казалось, что низкорослый щеголь изобразит высокомерное возмущение, прикажет ему заткнуться и идти паковать вещички.

Однако Пат Рин немного поколебался и вздохнул:

— Бывает так, что обстоятельства резко меняются. В моем… деле… привыкаешь принимать неприятности и использовать их, чтобы обеспечить будущие успехи. — Тонкие пальцы снова поправили серьгу с голубым камнем. — И поскольку мои обстоятельства резко изменились, я, как человек порядочный, должен предложить другому порядочному человеку возможность избежать вероятных… неприятностей, которые могут быть навлечены службой на меня.

Чивер обмозговал услышанное и вынужден был покачать головой.

— Сдается мне, что, если эти ваши обстоятельства окажутся гадкими, вам пригодится лишний стрелок. Я обещал вашему кузену Шану, что присмотрю за вами: это входило в сделку, понимаете? — Он еще немного подумал, не замечая пристального взгляда Пат Рина, и наконец подвел такой итог: — Наверное, он знал, что вы подвержены переменам, обстоятельств, а? Может, он решил, что на этот раз вам будет лучше иметь какую-то помощь.

— Возможно, пилот, — мягко отозвался Пат Рин. — Кто я такой, чтобы судить об этом?

Он еще несколько минут смотрел на экран, а потом лениво протянул руку и, очистив окно, снова посмотрел на своего более массивного пилота.

— Вам следует знать, — сказал он, — что опасность может существовать, а может и не существовать. В настоящее время мы просто продлим наш маршрут и оставим планы возвращения на Лиад.

Чивер нахмурился:

— На какой срок?

Пат Рин в последний раз поправил серьгу и с чувственной грацией встал с кресла. Иронически поклонившись, он улыбнулся:

— О, до тех пор, пока обстоятельства не разрешатся, пилот. Извольте меня разбудить, когда мы сядем.

С этими словами он неспешно ушел к себе в каюту.

Вандар

Ярмарка

Все дело было в зеленой лампочке.

Когда она горела, трансляция шла со сцены. Когда одновременно зажигались зеленая и красная, трансляцию вели с микрофона в дальнем конце зала. Желтая лампочка говорила, что трансляции вообще нет.

Мири изучала правила конкурса, пока Вал Кон вел профессиональный разговор с радиотехниками. Он неохотно отодвинулся от пульта, когда

один из техников решительно попросил его ничего не трогать, и поднялся по ступенькам на сцену.

— Не вышло? — спросила Мири.

Он повел плечами:

— Отсюда все равно ничего сделать нельзя: пульт рассчитан только на трансляцию. Чтобы перенастроить систему, мне нужно было бы попасть в главное здание. — Он адресовал ей улыбку. — А мы уже решили, что захватывать станцию неэффективно.

— И наверное, к лучшему, — сказала она. — Похоже на то, что вон та фру — которая в сером — решает, что будет транслироваться. — Она покачала головой. — В правилах сказано, что каждая группа будет играть два раза: два выступления по три песни. Каждый раз порядок выступлений будет определяться жеребьевкой. Это дает нам два шанса поймать зеленую лампочку. Как ты думаешь, Хакан в порядке?

Вал Кон сел на скамью и похлопал рядом с собой рукой, приглашая ее устраиваться.

— С Хаканом все прекрасно, Мири. С его точки зрения, ты делала только то, что положено: фру указала, что нужно, и это будет сделано. Если он сомневается в наших шансах на победу, то мне он об этом не говорил.

— А что говорит Контур?

Он выгнул бровь:

— Ничего. Нет информации.

— Я не о победе, черт подери. Я имею в виду…

— Мири, Мири… На оба вопроса ответ одинаковый. Мы не можем предсказать судейство, потому что судьи разные. Мы не можем предсказать, кого будут транслировать, потому что не знаем, какие критерии определяют решения фру в сером.

— И даже если нас пустят в эфир, мы не знаем, будут ли еще слушать там, наверху!

— Вот именно.

Мири ухмыльнулась:

— Если это Точильщик, то могу поспорить, кто спустится.

Вал Кон улыбнулся и сжал ее пальцы:

— Я подозреваю, что даже он не будет настолько торопливым. И потом, фру Бригсби только скажет фру Трелу: «Я же говорила тебе, что эти двое какие-то странные»…

Мири вспотела — но Вал Кон и Хакан тоже. Первые две песни были приняты хорошо, и они справились с небольшой проблемой: им пришлось отказаться от песни, которую они наметили в качестве первого номера, потому что она оказалась последним номером предыдущей группы.

До этого момента они руководствовались советом Мири играть для самих себя, не пытаясь угодить слушателям. Соло, которое Вал Кон исполнил на рояле в первой песне, явно принесло им очки. А во второй Мири и Хакан поменялись ролями: он пел женскую партию, а она — мужскую, и это снова вызвало интерес. Правда, Мири не смогла определить, был ли этот интерес положительным или отрицательным. И, что самое неприятное, зеленая лампочка все еще не загоралась.

Преодолевая волну аплодисментов, Хакан приблизился к своему микрофону с улыбкой до ушей.