Лови день
Шрифт:
— А теперь, — объявил он и замолчал, чтобы перевести дыхание, — теперь трио «Снежный ветер» с удовольствием представит вам нечто необычное. Мы споем песню, которую вы все хорошо знаете. Сначала так, как фру Роберсун выучила ее в детстве, потом — так, как замур Роберсун слышал, путешествуя на корабле своего брата, и, наконец, так, как ее выучил ребенком я здесь, в Джилле. Итак, «Танец листьев».
Слушатели замерли в ожидании. На пульте в зале загорелась зеленая лампочка, и Мири судорожно сглотнула. Услышав, как рояль Вал Кона начал вступление, она закрыла глаза и погрузилась в ритм, сосредоточившись
Ее партия закончилась очень быстро, и эстафету принял Вал Кон: мелодичные звуки лиадийской речи превратили славненький мотивчик в нечто экзотическое и чувственное. Мири запустила руку в карман, схватила совершенно запретную губную гармошку, которая была там спрятана, и быстро поднесла ее ко рту.
Хакану это показалось волшебством: сложенные чашечкой ладони Мири издавали странные, таинственные звуки, составившие контрапункт к исполнению Кори.
А потом настала его очередь сделать шаг к микрофону и исполнить для слушателей песню, которую они знали всю свою жизнь. И гармоника Мири добавила к знакомым словам едва слышное теплое жужжание.
Он закончил свой куплет, поймал сигнал Кори и продолжил аккомпанемент. Мири играла на гармошке соло всей планете, напоминая слушателям, что, танцуя, листья умирают. Эта мысль захватила ее, заставив вспомнить друзей, танцующих и умерших, вернув ее в те времена, когда гармошка издавала те звуки, на которые не решался отряд: смех, проклятия, рыданья.
Придя в себя, она завершила импровизацию. Сначала Хакан, а затем и Вал Кон дали своей игре затихнуть и оборваться. Мири в последний раз провела гармошкой вдоль губ и поклонилась.
Она поклонилась в тишине — такой полной, что было слышно, как бьется в тряпичную дверь ветер. А потом, в тишине, люди начали вставать с мест, и она на секунду ужаснулась, решив, что они собираются брать сцену штурмом. Не зная, что еще делать, она снова поклонилась. А потом Вал Кон взял ее за руку и поклонился вместе с ней, а его картинка у нее в голове была чудом света и тепла.
А потом начались приветственные крики, которые не смолкали очень долго.
* * *
На судей их игра произвела отнюдь не такое сильное впечатление, как на слушателей. В конце первого тура трио «Снежный ветер» разделило второе место, и это второе место по очкам сильно уступало занявшей первое место группе, которая — как решительно заявила фру Рэнд — была предельно традиционная.
С другой стороны, общее мнение было единым: трио «Снежный ветер» имеет успех. Оставался шанс, что в следующем туре, после обеденного перерыва, они наберут дополнительные очки. Тем временем, идя по залу, они привлекали к себе немалое внимание.
Хакан стоял со списком предложений в руке, по очереди оглашая их Кем, Мири и Вал Кону.
— Это — на праздник весны в Лаксако: три дня в клубе, один вечер — на праздничном концерте. Это — на турне. Кажется, не особо хорошее: однодневные выступления в небольших клубах.
— Хакан? — наконец вмешалась Мири.
— Да, Мири?
— Почему бы нам не отложить подсчет монеток до конца ярмарки? Ветер еще не перестал дуть.
— Но некоторые из них сказали, что ответ им нужен сегодня же! Например, фру Овлиа…
— Могла бы взять уроки хороших манер, — вмешалась Кем, и Мири одобрительно засмеялась.
— Нет, постойте, — не сдавался Хакан. — Я хотел сказать, что она пытается быстро все устроить, и если бы мы сегодня могли сказать «да»…
— Если мы можем сказать «да» сегодня, — негромко заметил Вал Кон, — то можем сказать «да» и завтра. После второго тура мы увидим: попадем ли мы снова на радио? Получим ли мы приз? Будем ли мы вторыми или третьими? И все это сложить. Завтра у нас будет достаточно времени, чтобы понять, что мы имеем. Давайте будем терпеливыми.
— Давай ты будешь терпеливым за всех нас, — предложила ему Мири. — А я пойду и посмотрю, когда мы играем сегодня вечером.
Спустя мгновение все уже были на ногах.
По воле жребия им почти весь вечер пришлось оставаться зрителями. Их выступление было назначено последним, сразу после лидеров.
— Шатрез, ты не хочешь немного пройтись? — спросил Вал Кон, когда закончила выступать вторая группа.
Мири удивленно заморгала:
— Зачем?
Он негромко засмеялся:
— Чтобы немного успокоиться. Ты тревожишься?
— Да, черт подери, я тревожусь. И ты бы тоже тревожился, если бы у тебя вообще были нервы. Я никогда не пела перед таким количеством людей, как сегодня утром, а вечером, похоже, вообще аншлаг. У меня такое чувство, будто я вообще окаменею и забуду все слова, или растянусь во весь рост, или…
Вал Кон взял ее за руку, стараясь успокоить и поддержать.
— Мири, ты все сделаешь хорошо. Ты всегда все делаешь хорошо и даже больше чем хорошо, а потом себя принижаешь, да?
Он улыбнулся и поднял руку, чтобы погладить ее по голове, не заметив, как скандализована сидящая позади фру.
— Ты очень способная, шатрез. Не забывай: я вижу тебя так, как ты видишь меня. И это волнение, это напряжение, оно полезно. Но большего…
— У меня такое чувство, будто я готова к бою, а кругом у всех только гитары и слова! Хотелось бы мне, чтобы этот идиот наверху что-нибудь предпринял, если он еще там. А Хакан так настроился, что мы поедем с гастролями и посмотрим мир, и у меня такое ощущение, будто мы должны сделать это ради него, чтобы его не разочаровать. — Она глубоко вздохнула, посмотрела на Вал Кона и ухмыльнулась. — Знаешь, наемникам вредно думать. Ладно, все хорошо.
Наблюдая своим внутренним взором, он заметил, как пламя Мири немного померкло и затуманилось, но в следующую секунду она уже стала ярче, чем прежде, а ее мелодия была абсолютно верной.
— Мы играем ради удовольствия, — медленно проговорила она, пересев так, чтобы их плечи по-дружески соприкоснулись. — Как я и сказала Хакану.
— Мы играем ради удовольствия, — согласился он. — Только ради этого и стоит играть.
Запретный мир И-2796-893-44