Логика тьмы
Шрифт:
— Лучше бы этот артефакт нашёлся на чердаке, но вряд ли, — подытожил он. — Как бы Лось в него вляпался тогда?
— Я пока не уверена, что это артефакт. Как он может работать? — устало проворчала Юстафия. — Может, Лось полез на чердак и там где-нибудь помер в углу?
— Хорошая версия, только его там не было, — со смешком отозвался Вейлен. — Я, может, дурак, но чердак тоже обшарил.
— Тьмой? — сообразила Грач. — А следы какие-нибудь ты мог не заметить?
— В общем да, — нехотя признал он. — Я так, для очистки совести там ощупывал. Без прицела на какие-нибудь зловещие версии.
— То есть если
— Если шарахнуть тьмой, то, может, и не будет… — задумчиво проговорил Вейлен. — Не смотри на меня так, вполне рабочий вариант! Чем он тебя не устраивает?
— Ну… Тем, что артефактов на основе тьмы не существует? — пробормотала она.
— Но теоретически это возможно? — продолжил настаивать он.
— Теоретически… Да хрен знает! — Юстафия попыталась подобрать внятные возражения — и ответила честно. — Тьма не изучена. Да, наверное, чисто теоретически… А вообще это ты мне скажи, можно тьму в артефакт запихнуть?
— Если бы я ещё понимал, как они работают! — он пожал плечами. — А так я бы сказал, что нет, тьма непригодна для созидания, но кто этих Сорок знает! Я её вообще-то не исследовал на протяжении поколений. Ни её, ни артефакты.
Тропа вильнула в сторону, и они пошли по нетронутой упругой земле, присыпанной жухлой хвоей, порой прорезанной скальными выходами. Вскоре путь вывел к невысокой, но достаточно крутой гряде. Разговор пришлось прервать, чтобы взобраться по склону. Юстафия только молча порадовалась, что на этот раз спутник не колебался, а уверенно протянул руку: такая опора казалась куда надёжнее некоторых шатких или скользких камней.
Что ни говори, а не приспособлены инквизиторы по горам скакать. Другая специфика, особой физической подготовки от них не требовалось. Если бы Юстафия не знала, что ей на это ответят, — извинилась бы перед Подорожником за то, что навязалась, а так... Оставалось надеяться, хотя бы при встрече с преступниками от неё будет больше пользы.
— Если подумать, — заговорила она некоторое время спустя, когда дорога стала более удобной, — я всё-таки не верю, что Сороки делали тёмные артефакты.
— Почему?
— Слишком мало мы знаем про тьму. Должны быть хоть какие-то фундаментальные исследования, хотя бы основные закономерности! Не верю я, что один пусть и талантливый, но достаточно захудалый род втайне так далеко продвинулся в том, что не сумели изучить за века больше никто и нигде.
— Может, они эти тайны свято блюли и передавали из поколения в поколение со времён Столпотворения! — насмешливо возразил Подорожник. — Ты не веришь в существование великих древних магов, утраченных знаний и вот этого всего?
Древняя история была камнем преткновения во всём мире. Времена Столпотворения и, главное, жизнь людей до него сохранились в преданиях, мутных летописях и множестве весьма противоречивых фрагментов. Утверждалось, например, что Столпами стали все более-менее сильные маги при переходе в новую реальность, и именно поэтому множество знаний оказалось утрачено. Что нынешние маги — не чета тогдашним, и никогда им не достичь прежнего могущества.
Юта, вслед за многими своими учителями, придерживалась
— Нет, я не верю в древних великих магов, — призналась она. — А ещё не верю в то, что проверявшие это семейство инквизиторы не увидели тьмы — если она там была. А если не было… Ты хочешь сказать, что это гениальное, настолько опережающее время открытие совершил полубезумный последний Сорока? Знаешь, по-моему, удивительные чудаковатые гении только в сказках бывают.
— Так у нас пока сплошные сказки, — со смешком ответил Вейлен. — Таинственное исчезновение, замирающие часы.
Возразить на это оказалось нечего.
Изрезанный скалистый берег в этих краях имел очень мало удобных спусков к воде, и ещё меньше — с бухтами, способными вместить достаточно крупную лодку. Выбор преступников, решивших пробираться к Песчаному, был очевиден, и странно, что об этом не подумали их преследователи. А может, подумали, только их сумели обвести вокруг пальца?
Местные горы, стиснутые корнями могучих сосен, пестрели кавернами пещер. Большинство — просто щели между камней, но имелась, например, Грязная пещера — сложная паутина ходов с десятком выходов, и это только известных Вейлену, а сколько их там было на самом деле — не знал никто. Лабиринт этот тянулся вглубь материка и считался местом очень нехорошим, зловещим. Выслушав рассказ, Юстафия уже морально приготовилась лезть под землю — пещеры она не любила, но не поворачивать же назад!
К счастью, со слов лесника, в глубокие норы подозрительные типы не полезли, обосновались в первой попавшейся. Напрямую к ним пройти было бы гораздо ближе и проще, но Вейлен предпочёл заложить круг и выйти с тыла, со стороны безлюдных глухих мест, откуда эти трое не могли ждать нападения, зато имелся удобный подход к нужной пещере.
За полсотни метров до нужного места Вейлен сделал спутнице знак молчать. С его пальцев стекли несколько клочьев тьмы и окутали ноги обоих, приглушая шорох шагов. Юта с интересом понаблюдала за этим — и не сдержала смешка. Привыкает. Уже видит удобство и пользу в применении тьмы…
Хорошо, что Вейлен подстраховался заблаговременно: козырёк бурой скалы, нависающий над щелью между камнями, выступил из-за деревьев вдруг, а в следующее мгновение Подорожник замер, предостерегающе вскинув руку.
Пещера — ладно! Оказалось, они едва не налетели на пару хмурых типов, маячившую в стороне, благо их отделял разлапистый куст. Поначалу в груди ёкнула тревога, что их заметят, но беглецам явно было не до бдительности: они шёпотом переругивались.
Вскоре стал понятен и предмет спора: один уговаривал другого сбежать прямо сейчас, бросив третьего, потому что «он совсем отрубленный». Поначалу Юта подумала, что бросить они хотят раненого, но третьего не жалели — его боялись! «Прикончит», «тронулся», «лучше под суд» — в словах отчётливо сквозила тихая истерика. Такое отношение подельников к магу, а речь явно шла о нём, наталкивало на очень тревожные мысли.