Логика тьмы
Шрифт:
— Ты сравнила, конечно, повидавшего всякого дерьма партизана с молодой девушкой.
— Боюсь тебя расстроить, но в этой стране сейчас проблема найти девушку, которая этого самого дерьма не видела, так что не считается, — качнула головой Юта.
Несколько секунд Подорожник помолчал, потом всё-таки ответил с кривой усмешкой:
— За всю историю наблюдений было меньше двух десятков тёмных магов, признанных вменяемыми. Ныне живущих, насколько я знаю, пятеро. Так себе статистическая выборка, согласись, чтобы утверждать, что у изначально вменяемого тёмного не сорвёт вдруг крышу. А вторую такую, как ты, чтобы смогла в крайнем случае
Юстафия могла бы возразить, что точно так же почернеть может любой маг, и это не повод их бояться, да и последнее утверждение спорно, но — не стала. Каждый имеет право на свои страхи и сомнения, а она и так уже полезла в слишком личное, не имея на то права. К тому же вспомнилось бессмертное «критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай», заткнувшее рот получше всяких сомнений.
— Ты хороший, славный мальчик, но с детства диковатый и от людей держишься на расстоянии, — проговорила вместо этого Юта и пояснила в ответ на озадаченный взгляд: — Это твоя характеристика от Капусты, если вкратце. А, ещё она сказала, что ты красивый, но не зазнаёшься, и это замечательное редкое качество. Сложно не согласиться.
— Вот зачем я это спросил? — иронично протянул он. — Жил бы дальше в счастливом неведении!
— О своём великолепии? — рассмеялась Грач. — Рассказывай!
Она искренне порадовалась, что выбрала правильный способ разрядить обстановку. Можно и о серьёзном поговорить по душам, но точно не стоит делать это посреди улицы, да и отделение полиции — неподходящее место. Неловко молчать же не хотелось особенно. Тогда пришлось бы задуматься о разном и начать сопоставлять, а там кто знает до чего бы она дошла в отношении к Вейлену!
В отделении они успели спокойно выпить кофе, подбить все бумаги и перепроверить по описи содержимое сумки с ценностями. На опись Юта ворчала, потому что составлена та была весьма небрежно, но по количеству всё-таки соответствовала.
За ценным грузом прибыл целый спецотряд военной полиции с прокурором во главе, вооружённый и очень хмурый. Юта даже немного устыдилась, что они с Подорожником попёрлись вдвоём брать преступников, против которых задействовали такие силы. И это хорошо ещё, она на хвост упала, а то Вейлен собирался вообще один! Учитывая тёмного мага, кончиться это могло плохо. Впрочем, один он бы наверняка прикончил всю эту компанию издалека и не стал церемониться...
Подорожник, рассмотрев делегацию, без малейших возражений слился на роль тупого служаки, оставив «товарища инквизитора» отдуваться перед пришельцами. Если военный прокурор майор Клюква, суровый мужик под полтинник, оставивший на войне левую руку, умудрялся давить на неё — и это в рабочем настроении, при форме, звании и суровой мине, — Вейлену только и оставалось в разговоре с ним косить под идиота.
Отношение к тёмным магам прокурор в разговоре продемонстрировал фанатично-негативное, и Юта искренне порадовалась за Вейлена, что Клюква о нём почти ничего не знает. Въедливый майор не преминул напомнить об этом и спросить Грач, отчего Инквизиция наложила гриф на подробности дела одного заурядного полицейского из маленького городка, но отстал на вежливом совете обратиться с официальным запросом в региональное отделение.
Вейлен следил за этим противостоянием с восторгом. Большая удача, что второй день подряд удавалось понаблюдать за Юстафиёй в суровом рабочем
Юстафия — тонкая, хрупкая, с острыми ключицами и коленками, — сидела напротив здоровенного мужика повыше Вейлена ростом, с хриплым рычащим голосом и отросшим за годы авторитетом, — и держалась с уверенным спокойствием. Как тут не проникнуться? Лёгкая ирония, знание своих полномочий и дела, уверенность в себе — на это прокурору возразить было нечего.
Да он, кажется, и не пытался всерьёз продавить, просто такая дурацкая привычка выстраивать общение. Но всё равно сила этой изящной женщины вызывала восхищение.
— Это было круто, — не удержался он от замечания, когда Клюква забрал задержанных, труп и ценности и отбыл в направлении порта, позволив Юстафие плюхнуться на стул и расслабленно на нём откинуться, потирая отчего-то занемевшую шею. — Как у тебя так спокойно с ним общаться получалось? Я бы точно язвить начал.
— Да ерунда, бывает хуже. Нормальный мужик, просто с тяжёлым характером, к тому же из военных. Он, конечно, повыше меня званием, но немного, с пересчётом наших на общевойсковые вечная катавасия, а вот полномочия у нас примерно равные. Я знаю, что он тут командовать не имеет права, он знает, что я знаю… Ты чего? — осеклась она.
Вейлён закрыл дверь, подошёл и, остановившись за стулом, принялся расстёгивать пуговицы её кителя.
— Благодарю за помощь, — хмыкнул Подорожник. — Да не дёргайся, дай разомну.
Юта послушно прикрыла глаза и — почти сразу дёрнулась, потому что твёрдые пальцы нащупали какие-то болезненно-напряжённые точки у основания шеи. От уверенного нажима по спине побежали мурашки, выплёскиваясь на затылок, и сложно было сдержать блаженный стон от болезненно-восхитительных ощущений.
— Слушай, у тебя вообще мышцы в организме есть или только кости, связки и табачный дым? — проворчал Вейлен.
— Есть, наверное. Я же хожу, — лениво отозвалась она.
— Надо заняться твоим здоровьем, хоть на время отпуска. Вдруг втянешься, понравится делать зарядку каждый день?
— Вряд ли, — проговорила Юта в прежнем тоне. Да пусть чем угодно грозится, лишь бы не останавливался! — Но валяй.
Остаток дня прошёл расслабленно и действительно в отдыхе, о «Сорочьем гнезде» по взаимному согласию даже не вспоминали. Погода к прогулкам не располагала — Юта бы прошлась, но не в одиночестве же! — и они отправились к Бобру, невзирая на все возражения женщины. Вейлен заверил, что прекрасно понаблюдает за игрой со стороны или поучится, а если ей нравится бильярд — то кто он такой, чтобы мешать.
В заведении пахло мясным пирогом и свежим пивом, по сырой погоде растопили камин, и стало совсем уж здорово. Негромкий гул голосов не досаждал, а напоминал шум леса и умиротворял. Пара расслабленных партий, вкусный ужин, разговоры об отвлечённом — можно было с уверенностью заявлять, что вечер удался. Хотя и закончился весьма неожиданно.
— Пойдём, провожу, — предложил Вейлен, когда из тепла жилья они нырнули в прохладные моросящие сумерки.
Даже Юстафие в этот момент изменила любовь к дождю. Она почувствовала себя персонажем старых сказок, который нарушил запрет и вышел в ночь, где безраздельно властвуют силы Безвременья.