Логика тьмы

Кузнецова Дарья Андреевна

— Прикрой, сниму этих двоих, — выдохнула Юта в ухо напарнику. Поймала напряжённый, хмурый ответный взгляд. Выразительно крутанула пальцами, завивая на ладони крошечный смерч, и схватилась обеими ладонями за горло, изображая удушение.

Подорожник состроил испуганную физиономию, закусил кулак и очень выразительно продемонстрировал, как он боится кровожадную Юту. Та с трудом задавила улыбку — нашёл же время паясничать! — и сосредоточилась. Управление воздухом давалось ей труднее огня, а требовалось накрыть сразу двоих, да незаметно!

Лучше

всего помогал куст. Пусть за листвой силуэты только угадывались, но этого хватило для направления магии. Сосредоточившись и нащупав будущих жертв, Юта отрывисто кивнула напарнику и спустила удушающие чары. Управлять щупами так, чтобы рискнуть и доверить им подобное серьёзное дело, она не умела, не настолько хорошо владела вспомогательной стихией, а вот набросить воздушные пузыри — это можно. Сплести такие на подвижной мишени Юта бы не взялась, но, на счастье, мужчины стояли и магии не ощущали.

Тьма Вейлена хлынула волной, накрыла куст и фигуры дымным облаком, тускло пестрящим по краям, чтобы скрыть звук падения. Осели болтуны бесшумно — Юта определила это только по тому, как колыхнулись задетые ветви.

Убивать их без надобности никто не собирался, Грач придушила слегка, до потери сознания. Конечно, если она невольно перестаралась — горевать не станет, но должна была рассчитать правильно.

Послушав тишину несколько секунд, они крадучись обошли куст, и Юстафия принялась вязать обморочных преступников: наручников Подорожник захватил с запасом. Сам Вейлен, стараясь держать в поле зрения всю небольшую поляну и прикрывать товарища, медленно двинулся к пещере.

— Где вас носит, придурки?

Третий участник банды вывалился на поляну оттуда, откуда его ждали в последнюю очередь — со стороны моря. Юта вскинулась, Вейлен резко развернулся на месте…

Все на мгновение замерли, осознавая расклад сил — и одновременно отмерли, сорвались с мест, словно грохнул стартовый пистолет.

Ласточка окрысился, вперив взгляд в мундир инквизитора. Когда-то приятные черты исказила лютая злоба.

На белом лице — два бездонных провала, затянутых тьмой...

Юта не успела поддаться страху, рефлексы оказались быстрее. Отпрыгнула в сторону из положения сидя, кувырнулась через плечо… Неудачно, плечо обожгло болью, под лопатку подвернулся камень, выбивая воздух.

Вейлен метнулся Ласточке наперерез. Чёрная неоформленная волна в радужной бахроме рванулась к другой такой же…

Подорожник и сам внутренне замер: он понятия не имел, что выйдет из такого столкновения.

Его рвануло вперёд, словно скрепку на мощный электромагнит. Дёрнуло, обдало холодом — как в прорубь макнуло. Впечатало — с размаху, с силой, — в другое такое же твёрдое и живое. Дух едва не вышибло из обоих, швырнуло кучей об мёрзлую землю, седую от инея.

Задумываться Вейлену было некогда. Едва он сумел продохнуть — как получил удар в голову. Перед глазами потемнело, а следом чужие руки с силой

сдавили горло.

Испугаться Подорожник тоже не успел. Грохнуло! Раз, другой… В обледеневшее лицо плеснуло горячим. Тиски ослабли. Сверху навалилась тяжесть, но тут уже Вейлен опомнился, свалил обмякшее тело набок, с трудом сел, борясь с подступающей рвотой. На губах было солоно, перед глазами — черно. В груди пекло, каждый вдох давался с трудом — и выворачивал кашлем.

Рядом легко стукнули ботинки — кто-то спрыгнул с небольшой высоты.

— Ты как? — участливо спросила Грач и подцепила его под локоть, помогая подняться.

Вейлен только грязно выругался и ухватился за Юстафию одной рукой, второй — рукавом — утирая с лица чужую кровь и, кажется, ошмётки мозгов. Сплюнул горько-солёную слюну, ещё раз ругнулся. В голове слегка звенело и качало, так что на плечи Юты он опирался без шуток.

— Что это за? — проморгавшись, он наконец сумел оглядеться. Они стояли на дне глубокой, с метр, обледенелой неровной каверны.

— Ты мне скажи. — Юстафия для надёжности ухватила его за ремень — уж слишком неустойчивым выглядел лейтенант. — Первый раз вижу столкновение тьмы с тьмой. Похоже на взрыв наоборот. Это я тоже могу сказать, — ехидно отметила она вырвавшуюся у напарника пару ругательств. — Ну у тебя и рожа, — насмешливо заметила, когда Вейлен повернул голову и с трудом сосредоточил взгляд на её лице.

На виске у товарища инквизитора красовалась ссадина, на щеке — грязное пятно. Глаза весело блестели, так что никаких серьёзных ран, наверное, не было.

— На себя посмотри, — отозвался он.

— Мериться будем? — широко улыбнулась она.

Подорожник качнул головой. Поморщился.

— Да ну в лес… — пробормотал неразборчиво — и, накрыв ладонью стриженый затылок, поцеловал приоткрытые для новой насмешки губы. Очень удобно, как раз одной рукой он её уже обнимал.

Он был готов и к новому удару, но Юстафия ответила на поцелуй — кажется, не менее охотно, с тем же жадным отчаянием. Когда тонкие пальцы вцепились в его волосы, Вейлена опять повело — но уже в другую сторону. Плевать было на звон в голове и кровь на лице, плевать на труп под ногами. Рука как-то очень естественно и неосознанно сдвинулась с плеч на талию — и ниже, стараясь обхватить как можно больше и прижать ближе.

Хрупкая, тонкая… От неё пахло осенними кострами, табаком, инеем — и кровью. Почему-то это вышибало мозги надёжнее чужого кулака.

Шумно вдыхая первобытно-волнующий запах, Вейлен скользнул носом вдоль белой полосы шрама, прикусил мочку уха, спустился по нежной шее к доверчиво подставленному под поцелуи горлу.

Дорогу преградил жёсткий воротник формы. Стоило его расстегнуть, но для этого нужно было освободить хотя бы одну руку — непосильная задача.

— Не увлекайся! — Щёку обжёг хриплый смешок. Узкие ладони мягко надавали на плечи — не отталкивая, но отстраняя.