Логика тьмы
Шрифт:
— Что вы будете делать с этим дальше? — с заметным напряжением спросил Выдра.
— Доложу начальству, как оно решит, — пожала плечами Юстафия. — Это не моя компетенция, такими вещами военная прокуратура занимается. Если всё обстояло так, как вы говорите, притом сохранились документы, — не думаю, что у них возникнут претензии.
— Я о другом, — Патрак медленно качнул головой. — Можно будет его похоронить? По-человечески. Хотя бы теперь.
— И как вы объясните это, не предавая обстоятельства огласке?
— Даже если не получится, сейчас-то уже чего, — вздохнул он. — Время мирное, супруга моя давно умерла — чьи чувства щадить? Дочек, но… Не простят — значит, судьба
Юта возражать не стала и вообще постаралась отрешиться от этой части расследования. Она всё ещё понятия не имела, как поступила бы на месте Патрака Выдры, и сознательно опустила один вопрос: кто именно спустил курок. Законы военного времени суровы к предателям, да и сейчас за государственную измену полагалась казнь, поэтому Сумьян получил по заслугам, если его отец сказал правду. А как именно и чья рука покарала… Не её это дело. Военная прокуратура тоже подчинялась ультору Инквизиции — её начальнику, но была государством в государстве. Пусть у них голова болит.
Верить на слово Юстафия не собиралась, поэтому договорились, что за документами они зайдут к Выдре вечером, после окончания его рабочего дня. Основной вопрос на том временно сняли. Остальные тоже можно было запросто отложить на вечер, но Юта решила брать собеседника «тёпленьким», пока он смятен и растерян, и принялась закидывать уточнениями по поводу «Сорочьего гнезда».
В особняке Выдра не ночевал, ничего зловещего там не встречал и прокомментировать страхи не мог. Да и человек он был суровый и прагматичный, от суеверий далёкий. Зато подтвердил, что оптограммы со всевозможными монстрами уже тогда висели на своих местах. С искренним удивлением встретил он вопрос, почему их не сняли, если они производили давящее впечатление. Патрак попытался сформулировать внятный ответ, но всё в итоге свелось к очень странному «почему-то мы об этом не подумали».
Подтвердил он и подлинность странных карт, которыми хвастался историк Осот: военные рассматривали их с большим вниманием. Не сразу поверили, что это сложная мистификация — уж слишком реалистично выглядели.
Про последнего Сороку собеседник ничего толком не знал, кроме слухов, про Хомяка и его семейство — тоже. Насчёт конфликтов во время ремонта дома припомнил, что вроде какие-то недовольные рабочие были, требовали доплаты за опасную работу — видимо, нахватавшись местных слухов, — и вроде как Хомяк отказал. Вполне подходящая причина, чтобы сделать подлость в виде воющей вентиляции. Может, и рабочий сбежал после этого. А может, после его исчезновения остальные потребовали прибавку — разве сейчас упомнишь!
На вопрос об артефактах мужчина, помявшись, честно сознался, что какие-то ценности были, но их командир отправил в Поречный в виде трофеев, не больно-то рассматривая, и либо там, либо где-то дальше они или осели по квартирам нечистого на руку начальства, или были проданы начальством более честным: война требовала не только крови, но и денег.
В общем, на природу странностей «Сорочьего гнезда» он света не пролил, но всё равно разговор прошёл не напрасно.
Снова заглянув по дороге на почту и потратив там около часа на составление всех нужных запросов и их отправку, Юстафия с Вейленом обосновались в полицейском участке с чаем и утренними пирожками, приобретёнными по дороге. У Юты складывалось впечатление, что Подорожник задался целью хоть немного её откормить. Это было забавно.
— Итак, что мы имеем? — Грач открыла на коленях пухлый блокнот с записями и, вооружившись карандашом, отлистала на нужную страницу.
За время своего недолгого здесь пребывания Юстафия успела выкопать старый скелет вместе с грязной историей
— Смотри, все странности дома можно разделить на три части. Самая безобидная — это мистификации, оставшиеся от Сорок. Пластинки, карты и оптограммы на стенах. С одной стороны, выглядит очень зловеще, но с другой — может объясниться чудачествами и фантазией создателя. Вторая часть — это странности дома технического характера. Часы, падение лифта, история про перебои со светом, вой вентиляции. Тут вроде бы всё просто — старый дом, ветхая техника, но часы… Часы всё портят. Последняя часть — смерти и исчезновения. Тут тоже, если все старые ещё можно посчитать мифом, то Лось из общего ряда выбивается.
— А твой кошмар куда отнести? — Вейлен внимательно выслушал рассуждения и охотно подключился к обсуждению.
— Нужно ли его учитывать? Честно говоря, сомневаюсь, — призналась она. — Сложно отделить действительно странное происшествие от собственной тревожности, так что хочется вообще вынести его из уравнения.
— Зря. Я подумал тут, у тебя была хорошая версия.
— Которая?
— Что удушье Блатца имело подобную природу. Ты пока на почте свои бумажки оформляла, я там кое с кем из горожан поговорил, кто детали мог припомнить. Так вот, умер он от удушья, но про подушку сомнения были. Просто другого способа не придумали: следов магии нет, ядов и физических повреждений тоже. Не могли же написать в отчёте, что сами не знают, от чего высокопоставленный офицер помер, да ещё сильный маг!
— Только у меня ни одной версии нет, как это технически возможно. — Юстафия развела руками. — С другой стороны, проблема с часами объективна, её никуда не спишешь. Твоя теория про постороннего, который как-то прокрался и устроил нам этакий розыгрыш, прекрасна, но, к сожалению, очень просто опровергается.
— Это как же? — ревниво заинтересовался он.
— У меня были ещё одни часы в кармане. Для контроля. Они тоже встали.
— Меня проверяла? — усмехнулся Вейлен вроде бы без обиды.
— Извини, но я должна была это сделать.
— Да ладно, и правильно. Зато всё подтвердилось. Вообще, знаешь… — он хмыкнул растерянно, поскрёб затылок. — Я всегда думал, что слухи про «Сорочье гнездо» — глупости. Ну что там может быть зловещего? Дом как дом. А вот с тобой этим делом занимаюсь, и как-то не по себе становится. Мерзкое место...
— То ли ещё будет! — не удержалась Юта.
Некоторое время они строили догадки и прикидывали возможный план действий, но так ни к чему не пришли. Единственную идею, ещё одну ночёвку в «Сорочьем гнезде» для проверки гипотезы реалистичного кошмара, Юстафия предложила из чистого упрямства — и испытала облегчение, когда Вейлен возмутился.
— Вот ещё не хватало нам тут второго поехавшего мага, ага! — проворчал он. — Я понял, от чего тебе надо лечиться. От трудоголизма! Приехала в отпуск… Пусть вон твоя Инквизиция немного поработает и подобьёт теоретическую базу. Ясно же, что бы здесь ни творилось, объяснить его мы с тобой вдвоём не можем. Нет, я отказываюсь в этом участвовать! А если ты второго раза не выдержишь?!
— Ладно, не горячись, — одёрнула она. Возможность настоять на своём была, и никуда бы он не делся, но… За каким лесом ей это надо, в самом-то деле! — Сегодня я точно туда не пойду, — в подтверждение слов она широко зевнула, прикрыв рот ладонью. — Да и вообще оставим на крайний случай. В происходящем хочется разобраться, но не до такой степени. Завтра свяжусь со столицей, может, хоть что-то прояснилось! А то запросы шлю в пустоту.