Лишённые смерти

Якимова Ирина Валерьевна

– Это не смертный, - быстро зашептала она.
– Это Низший! Владыка Дэви недавно дал Низшим приказ следить за каким-то Фидесом. Фидес, я слышала, после Бала остался погостить у Вальде, - она замолчала и с триумфом поглядела на Хиама, ожидая восхищения её умом и наблюдательностью. Но тот только нахмурился:

– Что значит "следить"? Разве этому научены одни Низшие?

– Я неправильно выразилась. Не следить! Низшие умеют внушать некоторым слабым смертным свои мысли, идеи, направлять их по нужному бессмертным пути. Фидес зачем-то нужен Господину, и он приказал

владыке Низших Конору подготовить его для обращения. Ничего интересного. Пойдём.

Хиам долго молчал. Он разомкнул губы лишь у самой реки, когда пора было обращаться чудовищем:

– Это же бесчестно. Бессмертие должно быть добровольным выбором человека!

– Не забивай себе голову интригами бессмертных, новообращённый, не то наши каменные боги раздавят тебя, - Селена легко вскочила на перила моста. Она протянула руки к небу, обнимая луну, и чуть пошатнулась. Хиам удержал её. Их руки на мгновение сплелись, будто в фигуре танца.

– Не забивай голову... Хочешь, я научу тебя танцевать в небе?
– пропела вампирша.
– Летим!

Меж тем в саду у дома Вальде появилась ещё одна фигура. Это был человек лет сорока, невысокий и плотный, улыбчивый и довольный, но с обжигающе-ледяными голубыми глазами. Владыка Низших, Валерий Конор.

Молодой не поклонился ему. Он всё так же стоял статуей, будто боясь, что малейшее его движение разрушит тихий мир зимней ночи.

– Владыка, - прошептал он одними губами.

– Как идут дела?

– Он в комнате. Не двигается, но бодрствует. Он что-то пишет: горит свеча.

– Так. Тогда зачем ты звал меня?

– Господин, Фидес болен. Моё присутствие ослабляет его. Я боюсь, новый приступ его убьёт, и виной тому будет моё воздействие.

– Как скоро может быть приступ?

– Сложно сказать, Владыка. Может быть, очень скоро. Сегодня...

– Так, - повторил Конор. Улыбка сошла с его лица, он играл желваками.
– От... Отлично. Продолжай.

– Господин?!

– Продолжай. Пусть Фидес умрёт, - он со злостью втыкал свою трость в землю садовой дорожки на каждой точке.
– Дэви не узнает о твоём участии, обещаю. Продолжай!

– Да, Владыка.

Конор быстро ушёл. Его лицо вновь было улыбчивым и довольным, только озёра-глаза потускнели, словно затянулись льдом. У дальнего перекрёстка его ожидал экипаж, и, садясь в него, он задумчиво промолвил:

– Мне нужен другой Избранный.

Это эхо его мыслей прозвучало как оправдание. Поморщившись, Конор плотно сомкнул губы и не проговорил более ничего. Молодой Низший истуканом простоял в пустом тёмном саду почти всю ночь. Он ушёл за час до рассвета, не замеченный никем. Скоро вслед за этим в комнате на втором этаже затрепетал огонёк свечи, начавший тонуть в лужице воска. Дрожащий свет освещал лист бумаги, лежавший на столе. На листе дрожащей, неверной рукой было написано несколько фраз:

"Перед Избранным два пути. Первый из них ведёт в бессмертие, и сейчас он представляется мне наилучшим. Второй же путь - целительство - кажется слишком зыбким... Старая сказка - опасная сказка! Мы произносим: "Избранный", "Дар" -

и дверь в сокровищницу отворяется. Но золото ли блестит во тьме пещеры или это - чешуя дракона; драгоценные каменья то - или слепые глаза древнего ужаса? Полно, какая сокровищница?
– мы в логове чудовища! Дар - великая, страшная сила, и не мне выпускать её в мир. Нет, нет. Избранный не тот, кто выбран Даром, а тот, кто владеет Даром. Может быть, будь я моложе, я б не побоялся взять эту ношу. Но сейчас я скорее предпочту отказаться от звания Избранного-целителя...".

Огонёк в последний раз слабо прошипел проклятие и погас. Комнату и слова отречения на листе скрыл предутренний мрак.

Глава 5

НОЧЬ УПАВШЕЙ ЗВЕЗДЫ

Не просыпаясь, Мира почувствовала, что день сменился ночью. Паутина лучей света, оплетавшая мир, растворилась, белый шар обманчиво слабого зимнего солнца прыгнул за горизонт. На землю опустилась тень. Все крики тысячи тысяч заявляющих о себе тварей затихли, остался лишь один шум, вечный и неизменный - голос их тысячи тысяч жизней. Свет и тепло покинули всё: и камни, и деревья и живые глаза, остались свет и тепло единой жизни - вечной и неизменной. Настала ночь - время вечности, когда сквозь узор облаков на землю глядят бессмертные звёзды. Время carere morte...

Из снов вампирши ушла тревога. В доме, который она помнила до мелочей, который был её истинным Домом, в городе, где она знала каждый вздох, ей явился сон-воспоминание. Один из первых вечеров её бессмертной жизни...

...Они отдыхали после удачной охоты. В гостиной был разожжён камин - огненная рана на теле тьмы.

Алан удобно устроился в кресле. Вампир дремал. Его глаза были закрыты, губы мечтательно улыбались. Мира сидела у его ног и глядела на пламя очага. Она любовалась танцем огненных язычков, а в голове звучала только что сочинённая музыка, которую девушка назвала "танцем Огня". В этой музыке пронзительно кричали скрипки и протяжно выли флейты, звенели маленькие колокольчики. И дикарке мерещилось, что и она сама танцует сейчас там, в пламени.

– Расскажи что-нибудь, - вдруг попросила она.

– Что-нибудь?
– насмешливо обронил Алан, не открывая глаз.

– Когда появились вампиры? Откуда мы?

– Разве ты сама не знаешь этой истории?

– Чётвёртого Владыку Карды Макту называли "Вампиром". В вампирских сказках он выступает как Первый бессмертный, но я не верю...

– В то, что он был вампиром?

– В то, что он был Первым, - Мира вытянула руки перед собой, наслаждаясь тем, как удивительное тепло недавно отнятой жизни разбегается по телу, растекается до кончиков пальцев, вдруг обретающих необычайную чувствительность.
– Макта жил всего триста лет назад, а я думаю, вампиризм древнее. Он из тех времён, когда не было солнца, когда была только тьма, тьма...