Лишённые смерти

Якимова Ирина Валерьевна

– Да, Винсент. В феврале ему уже пять, - Агата грустно улыбнулась.
– Ты и не знаешь о нём... Я расспрашивала о тебе здешних соседей. Они сказали, дом пустует уже несколько лет. Куда ты уехала отсюда? И - с кем?
– недоумённый вопрос. Мира вздохнула. Настала её очередь.

Она подняла глаза от чашки с оставшимся нетронутым чаем, взглянула на Агату... Старшая сестра. Они совсем не похожи. Агата выше ростом, смуглая, и волосы почти чёрные - в маму. Сколько ей сейчас должно быть лет? Тридцать один... нет, тридцать два. Волосы поблёкли, тело пополнело, только руки

всё те же, очень ухоженные, её страсть.

– Мы с друзьями... (помнишь, я тебе писала?), - начала вампирша, - уехали отсюда пять лет назад. Путешествовать...

– А наш брат?

– Она уехал ещё раньше. На юг, в Прэсто. Сейчас, я слышала, его уже нет в живых. Он умер от чахотки, - выпалила она на одном вдохе и после этой лжи осмелела настолько, что, не подумав, сообщила:

– А ещё я вышла замуж.

Агата, казалось, не поверила:

– Кто же он, твой муж?

"Да кто тянул меня за язык! Замуж! Что я сейчас скажу?!"

Выдумать связной истории не получалось. Мира взяла длинную паузу, заглянула в озорной чёрный глаз сказочной птицы, нарисованной на фарфоре, и, наконец, сообщила сестре единственное, что пришло на ум:

– Его зовут... звали Эрик Бруэт.
– она назвала одного из старых знакомых.
– Он... погиб... два года назад.

"О, чёрт! Нужно было придумать что угодно, только не смерть! Я совсем не похожа на вдову!" - поздно поняла она; поджала губы, обиженно поставила чашку на место.

Агата не потребовала подробностей.

– Бедная моя, - она погладила младшую сестру по волосам, приобняла.
– Ты ведь останешься здесь?

– Милая, - быстро сказала Мира, - извини, но...

Она не закончила, заметив в дверях мальчика, сына Агаты. Должно быть, он уже давно изучал странную гостью. Встретившись взглядом с вампиршей, он хитро улыбнулся. А Мира долго, бесконечно долго всматривалась в его лицо, такое знакомое, хотя она видела этого малыша впервые, отмечала очень светлые, пронзительные глаза и красивый, чуть капризный изгиб бровей.

– Твой сын?
– наконец обронила она и не узнала свой голос.

– Да, - спохватилась Агата.
– Винсент, подойди, познакомься с тётей.

– Он не похож на тебя, - задумчиво сказала Мира.

– Да, он похож на отца.

– На Виктора? Разве?

– Нет, на нашего отца, сестра.

Едва заметно, пряча клыки, вампирша улыбнулась малышу, и он ужасно смутился.

– Он маленький актёр, - засмеялась сестра, - не обращай внимания.

– Я останусь ненадолго, - тихо сказала тогда Мира, по-прежнему пожирая мальчика взглядом.
– Может быть, на пару дней... Я очень устала после бала, сестрица, - она снова очертила пальцем край чашки.
– Я поднимусь наверх, отдохну. Угловая комната в левом крыле свободна?

Агата рассеянно, но чуть тревожно глядела на неё.

– Конечно. Ты не носишь обручального кольца?

– Оно... сломалось, - смело заявила сестра.

– Мира, - взгляд Агаты скользнул по её шее, - где мамин крестик?

– Я его выбросила, - холодно сказала вампирша.

Мира поднялась в

свою старую комнату на втором этаже и здесь схватилась за голову. Она не узнавала себя... Что за нелепая беседа! Её ещё можно было бы свести в шутку, но потом... этот мальчик!

Она долго перебирала в уме сказанное сестре. Верно ли поступила она, сочинив замужество? Зачем она отдала роль Алана Эрику, к которому никогда не испытывала сердечного чувства? Но как же иначе? Назвать Алана? Нет, пусть он останется её тайной. Ни к чему сестре лишний раз слышать это имя из уст Миры! Ведь Алан Вако - их сводный брат, сын отца от второго брака... И пусть они увидели друг друга впервые уже будучи совершеннолетними. Пусть при первой судьбоносной встрече они знали друг о друге не более, чем о случайном попутчике. Они были чужими по духу, родными лишь по крови. Они могли бы влюбиться, не зная о родственной связи между ними... Но! Все эти доводы не подействуют на смертную, живущую в зашоренном мире строгих правил. Вампирша вздохнула. По правде сказать, она и сама не была уверена в своих доводах... Незнакомый брат - всё же родная кровь. Всё равно грех, инцест!

Холодная комната вдруг показалась ей душной и тесной. Вампирша прогнала Лину, пришедшую помочь новой хозяйке раздеться. Она принялась сама стягивать платье и от волнения и спешки порезалась о застёжку. Порез мгновенно затянулся кожей, исчез. Встрёпанная вампирша небрежно кинула чужое, не ставшее своим за ночь платье на пол. Ослабив ленты корсета, она подошла к единственному окну, чтобы запереть ставни, но рука замерла, коснувшись защёлки. Она застыла так на мгновение с нелепо поднятой рукой. Её вспомнилась первая ночь её бессмертной жизни.

...В это окно они влетели тогда. Юные счастливые, влюблённые... Рассвет приближался. Солнечные лучи проникли вслед за ними, детьми Ночи, в их дневное убежище, и Мира вскрикнула от новой, нестерпимой рези в глазах. Тогда Алан, смеясь, притянул её к себе ближе, и другой рукой захлопнул распахнутую ветром створку. Щёлкнула задвижка, а брат и сестра вновь слились в грешном поцелуе...

Мира проверила ставни и возвратилась к постели. Она избавилась и от корсета, и, упав на спину на кровать, долго созерцала пыльный полог.

...Здесь, в этой комнате, она отдала своё тело тому, кто прежде взял её душу. Голодные, они не насытились друг другом и к следующему вечеру...

Мира поморщилась. Как же она устала! Это недоедание тому виной? Её мысли сейчас должны быть заняты Владыкой и его грядущими заданиями, но вместо утомительного угадывания мозг занялся наилегчайшим занятием - перебором воспоминаний. Её отводилась пассивная роль созерцателя.

Она закрыла глаза и заставила себя думать о будущем. Но в голове зашумел недавний бал. Медленный вальс укачивал, уносил её. Мира засыпала. "Этот мальчик, Винсент... Да признайся же себе! Похож на Алана. На Алана, каким он мог быть в детстве...
– была последняя, единственная чёткая мысль на границе дрёмы.
– Те же глаза, готова поклясться, те же повадки! Волосы светлее, но, может быть, они ещё потемнеют. Это он вернулся ко мне... Алан".