Лишённые смерти
Шрифт:
В конце концов, она заснула. Сон был тревожным, тёмным, но полным непонятного шума, будто от множества голосов, словно она была не одна, словно вокруг были люди, много людей. И вампирша боялась открыть глаза, потому что точно знала: открыв глаза, увидит солнце, а на него нельзя, нельзя смотреть...
Глава 4
ИГРЫ ЛУНЫ
На следующий после Бала Карды вечер пятеро молодых carere morte собралась на крыше дома Ингенс. Здесь была сама хозяйка дома, Селена, Алиса Тэрре, темноволосый,
Площадка с низеньким ажурным ограждением, защищённая от посторонних глаз фасадом дома, казалось, была спроектирована специально для carere morte, желающих отдохнуть между ночными приключениями. Собравшиеся веселились. Иногда их шелестящий, похожий на шепот облетевшей листвы смех долетал до улицы.
– Крылья не появляются вместе с клыками или чувством голода, - говорил Патрик, самозвано объявивший себя учителем новичков.
– Ими с юным carere morte должен поделиться его создатель. Это традиция. Первый вампир, Макта Вастус, дарил крылья всем, кого обращал, и те поступали потом также. Если крылья не даст тебе твой создатель, ими может поделиться любой carere morte, сильнее и старше тебя. Обрести крылья самостоятельно невозможно.
– Получается, все carere morte летают на крыльях Первого вампира, - проговорил Хиам.
– Интересно, а откуда их получил Макта?
– Крылатое обличье можно отнять, - не слыша его, продолжил Патрик.
– Есть несколько приёмов...
– Все они сводятся к тому, что ты хватаешь крылья соперника в области плеч и резко дёргаешь на себя. И вампир вываливается из своего крылатого обличья, как из мешка, - заметила Селена.
Она ступила на ограждение одной ногой, раскинула руки в стороны, будто собиралась взлететь. Вампирша залюбовалась ночью, наконец вступившей в права. Луна, чуть недобравшая веса до полнолуния, куталась в тонкую шаль облаков. Внизу немногие краски зимы размазались грязно-серым пятном, голоса зазвенели колокольчиками в чистом морозном воздухе. Оживлённое уличное движение стихло. Жители старой Карды трусливо попрятались в дома, за крепкие засовы, за невидимые купола защиты...
– Время охоты, - прошептала она.
– И мы теряем это время.
Селену не услышали, и в ней немедленно поднялась злость.
– Делиться крыльями - это больно для того, кто их дарит?
– спросила Анна и тут же сама предположила.
– Наверное, это отнимает силы.
– Вовсе нет, - уверенно сказал Патрик, сам недавно получивший крылья и ещё не делившийся ими ни с кем.
– Это не труднее, чем поделиться пищей или одеждой. Макта раздаривал свою тень без счёта. Силы у carere morte отнимает только нахождение в крылатом обличье. Гектор говорил, во время превращения ты становишься частью всеобщей Пустоты, и Она забирает твои силы.
Селена резко опустила руки, грубо разрушив иллюзию полёта. Она обернулась к гостям, но не сказала ничего. Она тихо изучала Патрика из-под полуприкрытых ресниц.
Патрик был моложе её на год и на три, если считать по годам смертной жизни. По слухам, он прежде был в группе столичных дикарей. Но это были только слухи...
"Как же узнать?
– терзалась Селена.
– Если б найти доказательства! Владыка выгнал бы его".
– Кто этот Гектор, на которого ты столько
– нежно, чтобы не спугнуть, пропела она.
– Мой знакомый по столице, - Патрик поглядел тревожно, почуяв подвох.
– Он - carere morte.
– Вот как? Я слышала об одном Гекторе, - прошептала Селена.
– Вампир из Доны. Он опасный дикарь, якшается с Низшими, с какими-то бандитами... Говорят, его родители Низшие и он сам начинал, как Низший. Это тот, о ком ты говоришь?
Патрик оторопело кивнул и тут же вступился за друга:
– Он не дикарь! Он присягал Владыке. Дэви принял его, значит, его происхождение и прежние занятия не важны!
– Ясно, - тускло сказала Селена.
– Я уже очень голоден, - вмешался Хиам, с интересом наблюдавший за их противостоянием.
– Пора на охоту.
Скоро пятёрка покинула крышу. Селена, Патрик и Алиса взлетели с места, а неопытным новичкам пришлось сделать шаг с крыши. Неловко планируя, качаясь на потоках воздуха, они постепенно нагнали изящных старших собратьев. Затем все пятеро взмыли вверх и скрылись от человеческого взора.
Город казался пустым, словно жители оставили его - обычное дело для недели нежити. Вампиры перелетели Карду с востока на запад и не нашли на улицах ни одного прохожего. Через несколько минут трое ведущих опустились на крышу вокзала и оттуда перебрались на парапет самой высокой башенки в готическом стиле. Спрятавшись за высокими и тонкими зубцами, они озирали площадь вокзала и сходящиеся к ней дороги.
Двое по-прежнему кружили в небе. Патрик махнул им рукой и проворчал:
– Новички... Они выдадут наше местонахождение!
Первым спуститься осмелился Хиам. Не уменьшая скорости, он снизился, у самой крыши отпустил крылатую тень и, не удержавшись на ногах, покатился кубарем. Анна опустилась следом за ним, плавно и осторожно, не сняв крылатого обличья. Ей даже поаплодировали, но скоро выяснилось, что девушка просто не знает, как превратиться обратно. Патрик учил её, Алиса уговаривала не волноваться. Селена, заскучав на башенке в одиночестве, спустилась к ним и сразу же приняла единственно верное решение. Подойдя к вампирше сзади, она обхватила её крылья и дёрнула их на себя с неженской силой.
Чудовищная маска сползла как чулок, открыв истерически рыдающую Анну.
– Тень нужно выдохнуть. Вытолкнуть...
– понимаешь?
– ещё продолжал объяснение Патрик.
– Я в первый раз тоже, как Хиам, при приземлении не рассчитала скорость и застряла в ветвях дерева, - попыталась развеселить Анну Алиса.
– Запуталась накрепко! А дерево это росло не где-нибудь, а на площади Ратуши. Патрули Ордена бывают там каждые семь минут! Доставал меня оттуда Адам Митто. Рискну заметить, когда он в бешенстве, он теряет всё своё обаяние...
Впятером они вновь поднялись на башенку. Патрик объявил:
– Улицы пусты. Если и встретим кого-то, это будет либо охотник, либо смертный, жаждущий обращения. Первое очень опасно, второе очень скучно. Я предлагаю избрать местом охоты недорогую гостиницу на Западной. Это недалеко.
– А почему не "Зимний сон"?
– разочаровано спросила Алиса.
Фешенебельная гостиница "Зимний сон" была видна отсюда. Украшенная готическими башенками, с огромными окнами, сейчас полыхавшими жёлтым, она была ярким драгоценным камнем в ожерелье серых домов.