Линия Маннергейма
Шрифт:
Внутри здания уже ничего не напоминало о том, что особняк возводился как царская резиденция. Все было обшарпанным и затертым. Лера подошла к доске объявлений. В отличие от предыдущего факультета, здесь народ был. В основном попадались девушки. Они походили друг на друга, несмотря на разную внешность: красивые, стильно одетые и ухоженные. Они обменивались какими-то особенными взглядами и говорили, манерно растягивая слова.
– Что ты, – обращалась высокая блондинка к собеседнице, – сейчас поступать на скандинавское не актуально… На португальское, в крайнем случае на испанское… О, Кузнецова пожаловала! Неужели надеется поступить?
Лера повернулась, чтобы рассмотреть объект обсуждения. Невысокая девушка с простым лицом, которое очень портила неудачная оправа очков, шла в их сторону. Она вызвала у Леры безотчетную симпатию, скорее всего, из-за того, что активно не нравилась остальным. Очки довели Кузнецову до доски объявлений, и она, уткнувшись носом в вывешенную информацию, принялась ее изучать. Видела она, вероятно, совсем плохо.
– Не в курсе, комиссия уже принимает? – обратилась Кузнецова к Лере.
– Не знаю, – отозвалась она и не удержалась от вопроса: – На какое поступаете?
– На английское. А вы?
– Еще не решила.
– А какую школу закончили?
– Что значит – какую? Обычную.
– Не языковую? – В голосе Кузнецовой появилось недоверие. – В каком районе?
– Я закончила нормальную среднюю школу, – разозлилась Лера. – А сюда принимают только выпускников спецшкол?
– Это только считается, что поступить может любой. А на самом деле без спецшколы здесь делать нечего. Слишком разный уровень.
Симпатия, возникшая у Леры к девушке, мгновенно растаяла. Найдя еще более отверженную, чем она сама, Кузнецова тут же принялась подражать тем, кто обсуждал только что ее. Лере стало тошно. Вот она, счастливая новая жизнь! Если она и ждала чего-то от ее начала, то уж точно не того, с чем столкнулась за короткий срок знакомства с университетом. И ей придется провести следующие пять лет в компании этих выскочек? Это уж слишком!
– Там видно будет, – неопределенно заметила Лера неизвестно кому и пошла к выходу.
Ей нужно было подумать. Она вышла на набережную и, облокотившись о парапет, принялась рассматривать воду. Твердое решение поступать на филологический таяло на глазах, словно мороженое под летним солнцем. Она начала сомневаться, что сделала правильный выбор. Самое обидное, что посоветоваться было не с кем. Знакомые разъехались отдыхать, а бабушка не признавала неопределенностей. Она конечно же скажет: раз приняла решение – действуй. Все сомнения она считала малодушием и трусостью. Пойти с этим к ней Лера ни за что бы не решилась. Бабушка не поймет, как из-за случайного разговора можно отступить от своей цели.
Но Лера знала, что разговор этот – не простая случайность, чтобы взять и отмахнуться. Словно заноза, он мешал ей и не давал возможности, забыв о нем, двигаться дальше по намеченному пути.
Наблюдая за течением Невы, Лера взглянула в сторону залива.
– Сфинксы, – сказала она вслух, припоминая что-то, – я пойду посоветоваться со сфинксами.
И побежала к Академии художеств.
Ее отношения со сфинксами были давними. Впервые Лера увидела этих странных существ, когда ей было четыре. Дед привел ее познакомиться со «старейшинами», как он их называл. Он говорил, что им больше трех тысяч лет, но для маленькой девочки, которой и три года казались вечностью, три тысячи лет были сроком немыслимым. Она пыталась представить, сколько это, но не могла.
Необычные египетские гости поразили
– Кто это? – шепотом спрашивала она.
Дед затруднялся с ответом. Как объяснить ребенку, что за создания такие – сфинксы, и зачем их понадобилось сначала изваять в Египте, а много столетий спустя везти в Петербург.
– Заколдованные существа, – только и смог сказать он четырехлетней внучке.
– Заколдованные? – удивилась она. – А кто их заколдовал и зачем?
– Никто не знает.
– Как в сказках?
– Точно! – обрадовался подсказке дед. – На них наложили заклятье, и с тех пор они ждут, когда придет кто-нибудь и их расколдует.
– И за три тысячи лет никто не смог?
– Как видишь.
– И ты не можешь?
– И я.
Лера не верила, что дед, ее дед, волшебник и чародей, чего-то не может. Это не укладывалось в ее четырехлетней голове. С тех пор она постоянно приставала к нему с требованием идти расколдовывать сфинксов. Эти походы превратились в своеобразный ритуал. Расколдовать сфинксов деду действительно не удалось. Они всегда оставались на своих местах. И стоят там до сих пор.
Но с той поры маленькая Лера, завидев памятники или скульптуры, всякий раз пыталась выяснить, не заколдованные ли они. Ей казалось, что она живет в городе, сплошь населенном сказочными персонажами. Летний сад она называла не иначе, как «заколдованный лес», и зимой всегда пыталась разглядеть сквозь доски, которыми заколачивали скульптуры, чем они там занимаются и не сбегают ли куда-нибудь на зиму, как птицы в теплые страны, например. Такое отношение к изваяниям любого рода сохранялось у нее довольно долго. Она одушевляла их, словно язычник свои идолы. Со временем, конечно, все встало на свои места, и лишь отголоски того детского восприятия мира всплывали иногда в недрах ее души.
Но сфинксы так и остались для нее загадочными заколдованными существами. И она приходила сюда, на Университетскую набережную, чтобы проверить, на месте ли они. И поделиться тем, что было на душе. Она до сих пор верила, что под их каменными лицами что-то скрывается. Это место, где стояли сфинксы, казалось ей особенным. Здесь, на гранитной скамейке или на ступеньках у воды, Лере не раз приходилось обдумывать что-то, волнующее ее. Сфинксы помогали сосредоточиться и увидеть проблему в ином свете, как будто скрытое глубоко внутри знание всплывало на поверхность и показывало то плавник, то хвост. Этого зачастую оказывалось достаточно, чтобы понять, как поступить в том или ином случае.
В тот день у сфинксов было людно. Туристы деловито фотографировались, стараясь половчее пристроиться к постаменту, чтобы попасть в кадр на фоне изваяний. Гости города производили так много шума и так бестолково сновали вокруг, что Лера растерялась. Ее любимая скамейка была занята группой живописных молодых людей, судя по всему, абитуриентов «академки». И даже на ступеньках у самой воды обнималась какая-то парочка.
«Ну что за день такой, – с тоской думала Лера, – сплошное расстройство». Она заняла стратегически удобную позицию и внимательно наблюдала за «академистами», чтобы не упустить место на скамейке, если молодые люди соберутся уходить. Но те, судя по всему, расположились основательно и, увлеченно разговаривая, вовсе не собирались покидать уютный уголок.