Линия Маннергейма
Шрифт:
– Сколько ты успела узнать! Мы вдвоем и то меньше накопали. Точно с тобой что-то произошло. На себя непохожа. Другой человек. Вот что парик может сотворить!
– Лера непохожа на себя, а кто-то другой похож на Леру, – произнес Федор – видимо, эта мысль засела у него в голове.
– Далась тебе журналистка! – скорчила гримасу Вика. – Познакомиться не терпится? У нас и без нее уже целая толпа подозрительных личностей. И как тебе удалось, Лерка? А еще говорила, что не любишь собирать информацию и поэтому журналист из
– Тут другое, – ответила Лера, – это была жизненная необходимость, и я знала, куда идти и что спрашивать. Отшельник подсказал.
– Надо бы и этого друга проверить. Подозрительно много знает, – заметил Федор.
– Пробовали – не получается. Великий конспиратор. Найти его под силу только очень продвинутому хакеру.
– Есть один знакомый, попрошу, может, выгорит. На каждого великого найдется кто-нибудь еще более великий. Меня больше твой Штирлиц беспокоит. Слишком уж мало о нем известно. – Федор встал.
– Уходишь? – спросила Лера.
– Уже ушел. Может, удастся реабилитироваться в ваших глазах. Поищу что-нибудь на наших персонажей. Вика, расскажи ей про гадалкиного племянника, у которого я был сегодня. И подумайте вместе, что за история про него получается. Тоже вроде подозрительный тип. И хватит бегать, посиди здесь, – обратился он к Лере, – ты уже достаточно наработала сегодня. Можешь отдохнуть.
– Спасибо за разрешение, а то я все думала, чем бы заняться.
– Не ерничай. Вика, надеюсь на тебя и верю, что не дашь этому гению сыска наделать глупостей. Никуда ее не отпускай.
– Слушаюсь, начальник! Не волнуйся, никуда она не денется.
После того как Федор ушел, Вика первым делом начала комментировать его поведение.
– Видишь, – негодовала она, – мужики не выносят, когда бабы хоть в чем-то их превосходят!
– Ты преувеличиваешь.
– Как бы не так! Федор прямо с лица спал, когда понял, сколько ты узнала. И тут же поскакал восстанавливать равновесие. Реабилитироваться в наших глазах – это так теперь называется. А для верности тебя велел стеречь. Чтобы невзначай не накопала еще чего-нибудь.
– По-моему, ты тоже не хотела, чтобы я куда-то выходила, – усмехнулась Лера.
– Так я же за тебя беспокоилась!
– А он?
– А он за себя.
– Викусь, расскажи лучше, что там Федор на родственника Смирновой нашел. Это, наверное, тот самый, про которого мне Анна Ивановна говорила.
– И здесь ты в курсе. Тихоня-тихоня, а как понадобилось – откуда что взялось…
– Я не поняла, кого это больше возмущает – Федора или тебя? – опять попыталась унять подругу Лера.
– Ладно… Есть, значит, у нашей гадалки родственник. Он каким-то племянником ей приходится или троюродным братом. В общем, родственником, но дальним. Я не особо вникала в семейные связи. Зовут Владимиром. Фамилию, извини, не запомнила. Он бизнесом занимается.
– Каким?
– Вроде рыболовным, – задумчиво
– В Курортном районе, что ли?
– Откуда я знаю, что там за район. На Вуоксе, вот как.
– Тогда точно рыболовный бизнес. Только Вуокса – огромная. Она большую часть Карельского перешейка занимает.
– Как может река столько места занимать?
– Это не совсем река, а система рек и озер. Знаменитая, между прочим.
– А почему я там не была?
– А у меня, в Ярви?
– Там что, тоже Вуокса?
– Там самое начало. Или конец. Как посмотреть. Если от Питера – то начало.
– Вот и племянник тоже живет где-то там, только в более приличном месте. Что-то типа коттеджного поселка. Есть там такие?
– Думаю, навалом. Места там заповедные. Самое то для новых русских. Ты продолжай. Хватит уже отвлекаться, а то мы до утра будем выяснять.
– Скажите, пожалуйста, как она заговорила! Я отказываюсь тебя узнавать, Белозерова. Может, это кто-то другой в твоем обличье?
– Вик, я уже устала сегодня объяснять, что я – это я. Хоть ты-то можешь мне без доказательств поверить?
– А кому это еще пришлось доказывать?
– Да… помощнице гадалки.
– И как, успешно?
– Раз она мне все рассказала, видимо, да. Давай про племянника, а?
– Когда Федор приехал, Владимир был уже в курсе смерти тетки. Ему милиция сообщила. И даже выясняла, где он был в тот день. И отношениями со Смирновой интересовалась. А они непростыми были.
– Из-за квартиры? Той, в которой была прописана гадалка до переезда в мою?
– С тобой невозможно говорить! Ты все заранее знаешь.
– Не злись, пожалуйста. Я не все знаю, а только прикидываюсь.
– Точно, что прикидываешься. Племянник несколько лет тому назад решил продать квартиру, которая тетке, гадалке то есть, принадлежала. Деньги ему, что ли, понадобились. Он тетку выписал, но ничего ей не сказал. Так она несколько лет без прописки жила у родителей. А когда выяснила, естественно, возмутилась. Он пытался дело миром решить, извинялся перед ней, денег предлагал, ведь квартира ее была.
– Тот еще хмырь.
– Денег Смирнова вроде не взяла, но попросила помочь с оформлением новой квартиры – на Мойке… А почему, кстати, она не прописалась к родителям?
– Она там прописала помощницу. Потом купила ей квартиру. В Старой Деревне вроде бы. И сама переехала на Мойку.
– А родительская квартира хорошая была?
– Район приличный.
– Значит, помощница пострадала, можно сказать, в результате переезда, – резюмировала Вика. – Была владелицей квартиры в приличном месте, а теперь? Где-то на окраине. У них цены, наверное, несравнимые.