Линия Маннергейма
Шрифт:
– Я не нарочно. Получила письмо от Отшельника и пошла узнавать то, что он попросил.
– Почему его указания ты выполняешь, а мои – нет? – взорвался Федор. – Еще неизвестно, кто он такой, твой электронный приятель. Вдруг это его рук дело? А ты по глупости доверяешь ему.
– Я думала. Это не он.
– Скажите пожалуйста! – опять перехватила инициативу Вика. – А о нас ты вспоминала? Мы тут с ума сходили, а она… Где была?
– В нашей квартире бывшей. Разговаривала с Анной Ивановной.
– Это
– Помощница Лидии Сергеевны.
– И что она рассказала?
– Много всего. Давайте по порядку. Вы-то что узнали?
– А ты изменилась, – заметил Федор. – Совсем другая стала.
– Это из-за маскировки. Я пыталась в образ войти.
– А теперь не знаешь, как выйти? – поддел ее муж. – Или новый образ оказался так близок, что решила задержаться в нем подольше?
– Хватит препираться, – вмешалась Вика, – давайте о деле.
– Я и пытаюсь о деле, а он…
– Прекрати! Так, я начинаю. Специально для тебя, – и Вика выразительно посмотрела на Леру, – Федору я уже рассказывала. В больнице я узнала, что к ним приходила некая журналистка из Германии. И самое любопытное, что интересовалась она не кем иным, как твоим дедом.
– Я знаю, – кивнула Лера. – Она должна была встретиться с гадалкой, но не успела. А меня приняли за нее. За эту самую фрау Бергер.
– Кто?
– Помощница. Я же не знала, как представиться, а Анна Ивановна сразу спросила, вы, мол, журналистка из Германии? Ну, я и подумала: зачем отказываться от такой удачи?
– А я звонила, между прочим, этой Бергерше, – сказала Вика. – Знаешь, как она меня послала? И чего все иностранцы такие пугливые? Чуть что – сразу деру.
– Их, наверное, можно понять. Не привыкли к такому.
– Да ладно, – не согласилась Вика, – жила я в этой Германии – тоска смертная.
– Оставьте вы эту немку в покое, – подал голос Федор, – о другом давайте. Хотя погоди, Лера, я с соседкой разговаривал, той самой, что тебя видела на лестнице. Она знаешь что сказала?
– Ну?
– Она поднималась к себе в квартиру и увидела около двери Смирновой женщину. И стала ее разглядывать, заинтересовалась костюмом. Уж больно красивый был. Не знаю, что вы, девочки, вкладываете в это понятие, я как-то не сообразил, что ей так приглянулось в наряде. Но соседка говорила: сразу видно – дорогой. Наверное, за границей купила – так она подумала. Из кожи какой-то, что ли. Или материал, похожий на кожу. А когда та самая женщина развернулась и пошла к лестнице, соседка разглядела лицо, и оно показалось ей знакомым. И уже дома она вспомнила, что дама в костюме похожа была на внучку бывшей соседки, Вероники Петровны. Даже имя твое назвала.
– Она из двадцатой квартиры?
– Да. Ирина Леонидовна Потапова. Так она представилась.
– Потапова? –
– Замуж вышла. Вот и фамилию сменила.
– Но Потапова…
– Чем тебе фамилия не нравится?
– Мой начальник, он же тоже Потапов…
– Сколько раз говорил – уходи из своей дрянной конторы! – закипел Федор. – Так и знал, что у вас там не все в порядке.
– Издательство ни при чем. А вот Потапыч…
Пока Лера рассказывала о связи между начальником и гадалкой, а также о ее клиенте Саныче, Федор вскочил, схватил относительно чистый листок и принялся что-то записывать. Потом бросил его, достал блокнот и, отыскав неисписанную страницу, стал быстро заполнять ее мелким почерком.
– Так, – сказал он, – я поеду сейчас поищу что-нибудь на твоих Потаповых и про немецкую журналистку тоже попробую узнать. Скорее всего, дама в костюме – она и есть. Значит, около пяти часов вечера это она там была…
– Это не все, – остановила мужа Лера. – Там еще Штирлиц был.
– Он-то откуда взялся? – не понял Федор. – Из телевизора вышел?
– Это Анна Ивановна так его называет. Из-за кожаного плаща или куртки.
– Что-то слишком много кожаных вещей вокруг, тебе не кажется? – задумчиво проговорила Вика.
– Другое непонятно, – отмахнулся Федор, – журналистка мне покоя не дает. Она что, так на Леру похожа, что их можно перепутать? Или ты была в том доме в пятницу?
– Нигде я не была! – возмутилась Лера. – И потом, нет у меня никакого костюма, чтобы сражать наповал чужих соседок. Я вообще костюмы не ношу, ты же знаешь. И уж тем более дорогие и бросающиеся в глаза.
– Получается, все-таки журналистка. Похожая на тебя. Надо бы с ней встретиться.
– Как же, – хмыкнула Вика, – она, небось, давно в своей Германии капусту трескает.
– Посмотрим, – сказал Федор, – если что – разыщем. Не так уж далеко. Рассказывай про своего Штирлица. Снова что-то связанное с Германией…
– Значит, вот что я узнала…
Лера постаралась рассказать по порядку все, что было известно, опустив только момент «идентификации», устроенной ей Анной Ивановной. Федор, слушая ее, даже не перебивал, как обычно, а делал новые пометки в блокноте. Вика сидела с сигаретой в пальцах и не отрываясь смотрела на подругу, забывая стряхивать пепел. Лишь после того как повествование окончилось, она сделала свой комментарий: