Линия Маннергейма
Шрифт:
– Почему ты решил, что я не питерская?
– Загорелая. Здесь особо негде было. Значит, привозной загар. Вряд ли после выпускных экзаменов ты рванула на юг. Тебе к вступительным готовиться надо, так?
– Как все просто, оказывается. Но какую же надо иметь наблюдательность, чтобы все это заметить, да еще и связать одно с другим! Ты в разведчики не собираешься, случаем?
– Хватит с меня журналистики. Сейчас путаница в стране, лучше держаться подальше от официальных структур.
– А мне казалось, у нас демократические перемены. По крайней мере,
– Бардак у нас, а не перемены. А то, чему в школе учили, забудь – все равно не пригодится. Ты лучше скажи, прав я насчет тебя или нет?
– В общем, да. Хотя родилась я здесь, а потом мы уехали. Бабушка у меня тут живет, так что, насчет посоветоваться, мне есть с кем. И знакомые имеются, только разъехались все.
– И бабушка?
– Она здесь, но не могу я ей рассказать. Она не поймет.
– Почему?
– Совсем другая потому что. Как самолет – набрала высоту, взяла точный курс и движется к намеченной цели. Она не в состоянии допустить, что в процессе полета можно изменить направление. Это неприемлемо.
– А ты решила сменить курс?
– У меня сомнения. Нет, ты все-таки скажи, почему ты определил меня как филолога? Никак не могу понять.
– Судя по твоим переживаниям у воды, что бы ни случилось – это произошло недавно. Вряд ли ты приехала из другого конца города, чтобы поплакать у сфинксов. Значит, учебное заведение располагается поблизости. Не похоже, чтобы ты переживала из-за того, что женщин у нас не берут в военное училище. Остаются «академка» да университет. На художника ты не похожа, на искусствоведа, кстати, тоже.
– Почему?
– Они экстравагантно одеваются и разговаривают иначе. А у художников взгляд очень уж специфический. Они смотрят, словно оценивают и запоминают одновременно. Такое выражение не спутаешь. Остается…
– Но в университете много факультетов!
– Тех, что поблизости, не очень. У нас я тебя не видел, сам сижу, документы принимаю, остается всего ничего, куда тебя определить. В итоге – филфак.
– Здорово! – восхитилась Лера. – А я со временем тоже так смогу?
– Зависит от того, где учиться будешь. И с кем общаться. Если со мной – да.
– Высоко ты себя ценишь.
– Я такой.
– Хвастовство – тоже необходимое качество для журналиста?
– Это трезвая самооценка. А почему, кстати, ты выбрала филфак? Мечтаешь о переводческой карьере?
– Нет у меня никакой мечты. Знаешь, как я выбирала? Открыла справочник и ткнула пальцем. Попала на филфак.
– Глупо, – резонно заметил Федор, – так решать свою судьбу. А если бы ты попала в какой-нибудь институт полимеров?
– Но я же наткнулась на филфак!
– Такие вещи нельзя отдавать случаю. Это что, сейчас все так делают или ты одна такая безответственная?
– Все по-разному. Хорошо, когда есть призвание или способности. Тогда все легко. А обычному человеку куда приткнуться? Как выбрать? Остается только гадать. А каким способом – по-моему, значения не имеет. Шансы одинаковы.
– И ты решила, что сможешь учиться на филфаке? Там серьезное
– Только для избранных?
– Что там у тебя произошло? Из-за них такие проблемы?
– Мне там не понравилось. Все какое-то… не то, одним словом. Фальшивое. И девочки эти, и сама атмосфера. Я поняла, что не хочу там учиться.
– И это все? – не поверил Федор. – Из-за этого переживала? И даже хотела утопиться?
– Да не собиралась я топиться, сколько раз тебе говорить! – разозлилась Лера. – Я случайно упала… А что, по-твоему, из-за этого нельзя переживать?
– Это глупо.
– Все выяснил, что хотел? Теперь я могу идти? Все равно не поймешь, хоть и думаешь, что умный.
– Постой, я не хотел тебя обидеть! – улыбнулся Федор. – Нельзя судить по первому впечатлению.
– А по какому? По десятому, что ли? Поступить и курсу к третьему выяснить, что не там учишься? Когда уже поздно что-то менять? Это правильно? Мне кажется, если чувствуешь сразу что-то не то, отторжение какое-то, чужеродность свою, надо уходить, пока есть возможность. Это что, тоже глупо?
– Ребенок обычно так говорит: нравится, не нравится, не хочу, не буду, и все тут.
– А как делают взрослые?
– Ищут варианты.
– И какие здесь возможны варианты?
– Можно подать документы куда-нибудь еще. К нам, например, на журфак.
– А там есть место таким, как я?
– Проверить надо, где твое место. Кстати, факультет рядом находится. Экзамены у нас начинаются раньше. Вначале творческий конкурс, там отсеиваются профнепригодные. Если завалишься, успеешь еще на свой филфак.
– А на журфак всех подряд берут? Прямо с улицы? Я почему-то думала, что надо направление или что-то еще.
– Подать документы может любой. Я вот, например, после армии поступил.
– А почему ты думаешь, что я смогу поступить?
– Предлагаю попробовать. Я тебе помогу.
– Почему это ты решил мне помочь? – насторожилась Лера.
– Мне в свое время тоже глаза на многое открыли. И поддержку оказали. Теперь моя очередь, – объяснил Федор. – Я после школы над дальнейшей жизнью не задумывался. В армию загремел. Там и познакомился с парнем одним, он как раз с журфака был. Многое мне объяснил.
– А разве у нас забирают в армию из института? Вроде наоборот, все мальчишки стремятся поступить куда угодно, лишь бы в армию не идти.
– Он вылетел из универа. Не стал сдавать сессию, чем-то другим увлекся. И сразу понял, что к чему в жизни. После и сам восстановился, и меня за собой притащил. Да что мы тут болтаем? Пойдем сходим! – вскочил Федор. – Прямо сейчас.
Факультет журналистики располагался в неприметном сером здании. Внешняя неказистость и теснота внутри особого впечатления не производили. Но атмосфера здесь оказалась иной. Вокруг царил дух бесшабашного веселья и безудержной кипучей энергии. Людей на третьем этаже, где Федор попросил Леру подождать, толпилось не слишком много, но шумели они не меньше футбольных болельщиков.