Линия Маннергейма
Шрифт:
– Конечно.
Лера набрала свой рабочий номер.
– Издательство «Орфей», – услышала она голос секретарши.
– Нина, это я.
– Лера? Ты? Слушай, у нас такое творится! Целый день милиция бегала, потом комиссию какую-то прислали, они забрали документы, в общем, полный дурдом. Слушай, ты где? И что натворила? Это правда, что…
– Я не знаю, чего вам там наговорили, но я ничего плохого не сделала. Поняла? А как Потапыч?
– Рвет и мечет! Все же встало. Книгу застопорили, а у нас договоры с оптовиками. Влетаем по полной. Слушай, а ты вот про Смирнову спрашивала, это про ту самую, которую убили?
– Да.
– Совсем-совсем незнакома?
– В детстве видела, когда мелкая была. Это можно считать знакомством или как?
– А Потапыч, оказывается, ее знал. И ходил к ней чуть ли не каждую неделю, представляешь? Советоваться. Это она ему подсказала, чтобы он издательство открыл. И чтобы тебя взял на работу.
– Меня?!
– Ага. Вот номер-то. Я, конечно, знала, что он с придурью мужик. Но чтобы с такой! Она ему сказала, что у тебя дед был какой-то колдун, что ли. И что ты тоже… того. Это правда?
– Нина, ты слышишь, что говоришь? Это чушь какая-то!
– Значит, неправда. А я уж подумала… Потапыч так уверенно сказал, что в тебе, возможно, что-то есть… такое. И нужен толчок. Потрясение.
– Так, может, он мне и организовал встряску? Он про это не упоминал? Знаешь, если тебе подобное устроить, у тебя тоже способности откроются ого-го-го какие.
– Нет, я просто испугаюсь и буду тихо-тихо сидеть как мышь.
– Вот и я как мышь. Все по норам прячусь. А что еще остается?.. Ну Потапыч! Не ожидала от него такого.
– Погоди, Лер, вдруг это не он. Потапыч только сказал, что должен был в пятницу с гадалкой встретиться, но не смог. У нас же запарка была с книгой. Помнишь?
– Еще бы мне не помнить! А он точно не ездил к ней?
– Поручиться не могу. Но говорит, что не было его там. А вот тебя вроде бы видели в ее доме.
– Да я близко к нему не подходила! А где сам-то?
– В милицию поехал разбираться.
– Он меня еще не уволил?
– Сейчас не получится, даже если захочет. Все документы забрали. Ты когда появишься-то?
– Как закончится вся эта история, не раньше.
– Ты поколдуй там, глядишь – получится.
– Вот превращу тебя в лягушку, будешь знать!
– Ой, не надо. Лучше в дочку олигарха. Я бы песни пела, в клипах снималась.
– Ты определись, Ниночка, кем стать хочешь. Если певицей – таланта может оказаться достаточно.
– Богатые родители очень даже не помешают. Или муж. Лер, наколдуй мне мужа богатого! А там уж я сама как-нибудь разберусь.
– Это не по моей части. Сама ищи, если надо.
Повесив трубку, Лера разволновалась. «Надо успокоиться, – уговаривала она себя, – все может оказаться не так, как видится Ниночке. Надо спросить у самого Потапыча». И она набрала номер начальника. Тот откликнулся сразу, словно только тем и занимался, что ждал Лериного звонка.
– Евгений Александрович, мне нужно с вами поговорить.
– Говори, – разрешил начальник.
– Ну не по телефону же, – возмутилась Лера. – Как нам увидеться?
– Приезжай в издательство, – предложил он.
– Лучше в городе.
– Ты где сейчас?
– В центре. А вы?
– В тех же примерно краях. Румянцевский сад подойдет?
– Когда?
– Через час.
13
На улицу Лера вышла в парике
От Мойки до Румянцевского сада пешком можно было дойти меньше чем за час. Но Лера решила проехать на маршрутке и занять наблюдательный пост заранее. Начальник, скорее всего, не узнает ее в новом обличье, и будет время осмотреться. «Вдруг он придет с милицией? Чтобы организовать новое потрясение. Надо же, додумался, – возмущалась она про себя, – а я так хорошо к нему относилась. Будем проверять на вшивость. А заодно пусть объяснит мне и про Лилию и про деда. А то все вокруг как-то подозрительно много знают, лишь одна я как дура… Вот оно! – мелькнуло у нее в голове. – Это то самое, про что говорил Отшельник. Ищи общих знакомых. Так значит, Потапыч? Нет, не может быть. Он не стал бы убивать. Он, в конце концов, добрый. Такие не совершают преступлений. И что он выигрывает? Ровным счетом ничего. Теперь ему и посоветоваться не с кем. А вдруг он и есть тот самый Саныч, что не пришел в пятницу? Конечно, это он. Но чтобы такой, как он, да позарился на квартиру… Ну, берегись Потапыч-Саныч, сейчас я все из тебя вытрясу, только приди на встречу!»
В Румянцевском было немноголюдно. Несколько прохожих наслаждались майским деньком, прохаживаясь по дорожкам, да молодежь на скамейке в промежутках между пивом и сигаретами пыталась обниматься. Лера прошла подальше от входа и пристроилась к ним. Два парня и три девушки неодобрительно глянули, но промолчали. Она даже не повернула головы в их сторону – еще не хватало у малолеток разрешения спрашивать – и закурила.
За двадцать минут до времени икс появился Потапыч. Выглядел он непривычно. Озираясь по сторонам, двинул прямо к памятнику Румянцева. После чего застыл словно изваяние.
Лера хотела подняться и предъявить себя, поскольку никакой милиции поблизости не обнаруживалось, но, заметив, что Потапыч держит в руках букет светлых лилий, устроилась поудобнее на скамейке и продолжила наблюдение. Начальник явно нервничал. Он крепко сжимал лилии в кулаке, длинные стебли почти касались земли. Цветы выглядели в его руке не букетом, а скорее веником, которым он собирался подметать дорожки сквера. Лера гадала, что это может означать.
Потапыч никогда не проявлял особенной любви к дарению цветов и уж точно не стал бы изменять своим привычкам. По всем торжественным случаям он ограничивался универсальными розами, да и то норовил не подарить цветы, как положено, а просто пристроить где-нибудь на столе. А тут шикарный букет из лилий. Такие не таскают просто так. «Лилии, – думала Лера, – лилии должны что-то означать. Это знак, наверное. Скорее всего, лучше не подходить». И она решила выбираться из сквера. Поднявшись, огляделась по сторонам, но ничего подозрительного не увидела. Может, все-таки подойти? Она не спеша пошла по аллее, делая вид, что любуется молодой листвой.