Лик огня
Шрифт:
Сэм встал и сделал несколько шагов в сторону. Майя знала, что скоро он ей все расскажет. Независимо от того, хочет она слушать или нет. Всего несколько вечеров назад он был весел, шутил и даже уговорил ее искупаться. Но сегодня его окутывала туча.
Он всегда был человеком настроения.
– Сегодня утром мне позвонил отец, - наконец сказал он.
– Ах…
– Ах, - повторил Сэм, ухитрившись произнести односложное слово саркастически.
– Он «недоволен моими действиями». Передаю дословно. Я посвящаю местной гостинице слишком много
– Это твоя гостиница.
– Я сказал ему то же самое. Это моя гостиница, мое время и мои деньги.
– Сэм сунул руки в карманы.
– Но толку я не добился. Мне сказали, что я принимаю необдуманные и опасные финансовые и деловые решения. Его разозлило, что я продал свою квартиру в Нью-Йорке, слишком много вложил в переоборудование гостиницы и прислал на июньское собрание совета директоров своего представителя, а не прибыл лично.
Понимая чувства Сэма, Майя встала и начала растирать ему плечи.
– Мне очень жаль. Неодобрение родителей - вещь неприятная. Непонимание всегда причиняет их детям боль. Даже взрослым.
– «Мэджик-Инн» - наша первая и самая старая собственность. Отец считает, что я приобрел ее с помощью хитрости. Теперь гостиница стала костью, которую он хочет у меня отнять.
– А ты решил не выпускать ее из зубов.
Сэм стукнул кулаком о кулак.
– Верно, будь я проклят. Отец продал бы гостиницу чужим людям еще несколько лет назад, если бы не был обязан сохранить ее как семейное достояние. Он продал мне «Мэджик-Инн» с радостью, но разозлился, когда понял, что я хочу там все переделать.
– Сэм… - На мгновение она прижалась щекой к его спине и снова стала шестнадцатилетней девочкой, утешающей своего мрачного и несчастного возлюбленного.
– Иногда с такими вещами приходится мириться.
– Иногда приходится.
– Логан повернулся к ней.
– Но он никогда не был способен на это. Ни он, ни мать никогда не мирились с моей сущностью. Они всегда стеснялись меня.
Разгневанный и раздосадованный ситуацией, в которой он оказался, Сэм сделал несколько шагов по дорожке.
– В его крови этого не меньше, чем в моей.
– Он заметил, что Майя хотела что-то сказать, но остановилась.
– Что? Говори!
– Сэм… Ладно, я скажу. У вас с ним нет ничего общего. Ты ценишь то, что имеешь, и радуешься ему. А он считает это… э-э… плохой чертой, доставшейся тебе по наследству. Как и многие другие. Поэтому ты представляешь собой нечто гораздо большее и ценное, чем он.
– Он стыдится этого. И меня тоже.
– Да.
– Ее сердце заныло от жалости.
– Я знаю, это всегда причиняло тебе боль. И причиняет до сих пор. Ты не можешь заставить его думать и чувствовать по-другому. Но можешь изменить собственные чувства.
– Именно так ты обращалась со своими родными?
Майя не сразу поняла, что Сэм имеет в виду ее родителей, а не Лулу, Рипли и Нелл.
– Я в чем-то завидовала тебе. Твои старики интересовались тобой и пытались как-то направлять
– Она повернулась и посмотрела на дом, который любила.
– Они просто не обращали на меня внимания. Бунтовать было бессмысленно. А потом я решила, что в этом отсутствии интереса нет ничего личного.
– Ох, ради бога…
– Я знаю, о чем говорю. Так им было проще, удобнее и спокойнее. Зачем было расстраиваться, если они ничего не замечали? А если бы заметили, это сбило бы их с толку. Люди они неплохие, вот только родители никудышные. Я стала тем, кто я есть, в какой-то степени благодаря им. С меня этого достаточно.
– Ты всегда была благоразумной, - ответил он.
– Я никогда не мог понять, восхищает меня это или злит. И не могу понять до сих пор.
– А ты всегда слишком поддавался настроению.
– Она села на скамью.
– И остался таким. И все же очень жаль, что этот звонок испортил тебе праздник.
– Ничего, пройдет.
– Сэм снова сунул руки в карманы и нащупал кристаллы, которые забыл вынуть.
– Он хочет, чтобы я не позднее чем через месяц вернулся в Нью-Йорк и занял свое место в компании.
Ее мир закачался. Боясь потерять равновесие, Майя вцепилась в скамью. Потом она с трудом встала и заставила замолчать часть своей души, которую тронула его боль.
– Понятно… Когда ты уезжаешь?
– Что? Я никуда не уеду. Майя, я же сказал тебе, что останусь здесь. Думай как хочешь, но это правда.
Она небрежно пожала плечами и пошла к дому.
– Проклятие, Майя!
– Сэм схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
– Веди себя как следует, - холодно сказала она.
– Значит, ты ждала, что я соберу вещи и уеду?
– спросил он.
– Так, да?
– Я ничего не ждала.
– Что мне сделать, чтобы ты отказалась от этой мысли раз и навсегда?
– Для начала отпустить мою руку.
– Именно этого ты и ждешь.
– Чтобы доказать ее ошибку, Сэм схватил Майю за другую руку, и они застыли на тропинке лицом друг к другу.
– Именно поэтому ты не позволяешь прикасаться к себе. Даже тогда, когда это важнее всего на свете. Ты ложишься со мной в постель, но в свою, а не в мою. Обедаешь со мной в ресторане только тогда, когда это имеет вид деловой встречи. Не разрешаешь рассказывать про годы, проведенные вдали от тебя. И не делишься со мной магией, когда мы занимаемся любовью. Потому что не веришь, что я останусь.
– С какой стати? Зачем мне это делать? Я предпочитаю собственную постель. Не хочу ходить к тебе на свидания. Мне неинтересна жизнь, которую ты вел вдали от острова. А магия во время любовного акта - слишком интимная вещь, чтобы делиться ею с тобой.
Она оттолкнула его руки и сделала шаг назад.
– Мы сотрудничаем в бизнесе, составляем друг другу компанию и занимаемся сексом. Это меня устраивает. Если ты недоволен, то найди себе для игр кого-нибудь другого.
– Это не игра, мать-перемать!