Лик огня
Шрифт:
– Да неужели?
– Ее голос прозвучал резко. Когда Сэм шагнул к ней, Майя подняла руки вверх, и их разделило раскаленное докрасна пламя.
– Осторожнее.
Он тоже поднял руки, и огонь залил поток голубой воды. Раздалось шипение, и в воздух поднялась струя пара.
– Разве я когда-нибудь был осторожным?
– Нет. Ты всегда хотел слишком многого.
– Может быть. Проблема заключалась в том, что я сам не знал, чего хотел. А ты знала. Всегда. Проклятие, Майя, тебе всегда все было ясно. Ты хотела того, в чем нуждалась. Временами я задыхался
Изумленная Майя опустила руки.
– Задыхался? Да как ты можешь? Я любила тебя.
– Без вопросов, без сомнений. Казалось, ты видела в хрустальном шаре всю нашу жизнь до самого конца. Ты все решала за меня. Так же, как мои родители.
Лицо Майи побелело.
– Это жестоко. Все, хватит с меня!
– Она побежала по тропинке.
– Хватит, когда я закончу. Бегство ничего не изменит.
– Ты убежал сам!
– Майя стремительно повернулась. Боль, причиненная им много лет назад, ударила ее с новой силой.
– И это изменило все!
– Я не мог быть таким, как тебе хотелось. Не мог дать тебе то, что ты считала самым важным. Ты заглядывала вперед на десять-двадцать лет, а я не знал, что будет завтра.
– Значит, это я виновата в том, что ты уехал?
– Я не мог остаться здесь. Ради бога, Майя, в то время мы были почти детьми, а ты говорила о семье. О детях. Когда ты лежала рядом со мной, мне отказывали мозги. Я говорил только о том, как мы купим коттедж в роще и…
Фраза осталась неоконченной. Обеим в голову пришла одна и та же мысль. Маленький желтый коттедж в роще, в который она не приходила с тех пор, как там поселился Сэм.
– Влюбленные девушки, - дрогнувшим голосом сказала Майя, - всегда мечтают о семье, детях и симпатичных коттеджах.
– Ты не мечтала.
– Он вернулся к столу, сел и провел пальцами по волосам.
– Для тебя это было судьбой. Когда я был рядом с тобой, то верил в это. Видел. И мне становилось душно.
– Ты никогда не говорил, что не хочешь этого.
– Я не знал, как это сделать. Когда я пытался, то смотрел на тебя и видел твою уверенность в том, что так должно быть. А потом я шел домой, смотрел на своих родителей и видел, что такое семейная жизнь. Думал о твоих родителях и их семейной жизни. Она была мелкой и душной. Мысль о том, что мы можем повторить их судьбу, сводила меня с ума. Я не мог сказать тебе об этом. Не знал, как это сделать.
– И вместо этого просто уехал.
– Уехал. Когда я начал учиться в колледже, то чувствовал, что разрываюсь надвое. Часть моей души хотела быть там, а часть - здесь. С тобой. Я думал о тебе постоянно.
Сэм посмотрел на нее. Этой женщине можно было сказать то, чего он не смог сказать девушке.
– Когда я ехал домой на уик-энды или каникулы, то представлял себе, что ты ждешь меня на пристани, и едва не терял рассудок. Весь первый год слился для меня в одно туманное пятно.
– Тогда ты перестал приезжать домой каждый уик-энд, - в ней закипал гнев.
– Придумывал предлоги, почему тебе нужно остаться на материке. То занятия, то лекция…
– Это было испытание.
– Что ж, ты получил это большее. Мышеловка пустовала много лет. Теперь мы живем в разных местах и цели у нас разные.
Сэм посмотрел ей в глаза.
– Я приехал за тобой.
– Это была твоя ошибка. Сэм, ты по-прежнему хочешь большего, а я - уже нет. Если бы ты сказал мне это одиннадцать лет назад, я бы попыталась понять. Попыталась бы дать тебе время и пространство, в котором ты нуждался. Или отпустить тебя, не испытывая горечи. Не знаю, получилось бы у меня это или нет, но я достаточно любила тебя, чтобы сделать такую попытку. А теперь ты перестал быть главным в моей жизни. И уже довольно давно.
– Я не уеду и не сдамся.
– Это твое дело.
– Она стала собирать чайную посуду, не обращая внимания на головную боль.
– Мне нравится спать с тобой. Если ты будешь пытаться придать нашим отношениям другое направление, мне придется порвать с тобой. Я буду жалеть, но сделаю это… Пожалуй, все же схожу за вином.
Она отнесла посуду в дом и вымыла ее. Головная боль становилась сильнее, поэтому Майя приняла обезболивающее, а потом достала вино и бокалы.
Она не позволяла себе думать. Не позволяла чувствовать. Поскольку вернуться назад и снова пройти по давно заросшим тропинкам было нельзя, оставалось только одно - идти вперед.
Но когда она вышла из дома, Сэм уже ушел.
У Майи похолодело в животе, но она села за стол в летнем саду и выпила за свою независимость.
Вино оказалось горьким, как полынь.
На следующий день Сэм прислал ей в магазин букет простых и жизнерадостных цинний, на языке цветов означавших, что он думает о ней. Майя сомневалась, что он знал магическое значение такого букета, но тем не менее размышляла над этим, выбирая подходящую вазу.
Присылать цветы было не в его стиле. Даже когда они были безумно влюблены друг в друга, он редко делал такие романтические жесты.
Впрочем, карточка многое объясняла. В ней было написано:
«Мне очень жаль.
Сэм».
Поняв, что она не работает, а улыбается, Майя отнесла вазу вниз и поставила ее на стол рядом с камином.
– Какие чудесные цветы!
– глядя на букет, проворковала остановившаяся рядом Глэдис Мейси.
– Из твоего сада?
– Нет. Это подарок.
– Ничто не улучшает женщине настроение быстрее, чем цветы. За исключением чего-то блестящего, - подмигнув, добавила Глэдис. При этом она осторожно покосилась на левую руку Майи [14] . Однако ее взгляд не остался незамеченным.