Лидер
Шрифт:
— Тише, Ярик, — шепчет на ухо Лёня и разворачивает меня к себе лицом одним ловким движением.
— Не смей ко мне приближаться! — шиплю, угрожая ему маленькой бутылочкой, и отступаю назад.
— Не дуйся, — усмехается прежде, чем прижать меня к стене, — тебе не идет.
— Да как ты сме… — замахиваюсь, но Лёня ловит мои руки и припечатывает их к стене по бокам от горящего тела. Целует так неожиданно, что моторчик за ребрами трескает по костям и рассыпается по деталям. Мычу, напоминая ему, что я против такого нахальства, но вскоре перестаю сопротивляться. Слишком приятные его наглые поцелуи. Скольжение губ выбивает из груди глухие стоны, и мне до безумия
— Это чертовски неправильно, — шепчет мне в губы, останавливаясь, чтобы восстановить дыхание, — но мне нравится, — скромно чмокает меня в губы, — завтра увидимся, — оставляет меня одну в комнате. Растерянную и ничего непонимающую с бутылкой йогурта в руке.
36
POV Ярослава
Я просыпаюсь позже обычного и тут же резво поднимаюсь на ноги. Первое, что требует еле проснувшийся мозг, — заглянуть к Филу и убедиться, что ночные поцелуи мне не привиделись. И, естественно, меня ждет разочарование. Сводного нет. Комната пустует, словно он и не ночевал в ней. Постель идеально заправлена. Часы на полке мирно тикают, заставляя меня поймать волну умиротворения, и я, наплевав на все, тихо прикрываю дверь. Сердце колотится так, будто совершаю что-то противозаконное, нагло рассматривая скромное имущество Лёни. Его вещей здесь очень мало, и я тяжело вздыхаю, подходя к кровати. Создается впечатление, что он остановился в номере отеля, а не в родном доме. Минимум деталей его присутствия, и меня это почему-то жутко огорчает.
Я бы хотела увидеть стену с медалями и грамотами. Пусть мелкими и незначительными, но они были бы свидетельством его стремлений к вершине. Были бы показателем лидерства и упорной борьбы за свое место под солнцем. У меня есть большое количество грамот за участие в вокальных конкурсах, и все они висят на стене в комнате. Некоторые стоят в рамках на полке в шкафу. Я стараюсь с каждой поездки привезти маленькое воспоминание, — игрушку, статуэтку, веточку от дерева. Что-то напоминающее в дальнейшем о моем подвиге или провале. Это ведь память, черт возьми!
С гулким выдохом сажусь на постель и провожу пальцами по темному покрывалу, представляя, что на нем лежал Фил. Наверное, я превращаюсь в сталкершу. На лицо все признаки. Со стоном притягиваю к себе подушку и влипаю в не лицом, втягивая запах сводного. Свежесть и ваниль. Я не могу надышаться им. Окончательно трогаюсь умом, падая на кровать спиной и блаженно прикрывая глаза. Мне нравится представлять его рядом с собой, ощущать поцелуи и думать о том, что могло бы произойти потом, если бы Лёня не останавливался. Он прав, — это неправильно, но безумную фантазию не остановить, и она подкидывает мне приятные картинки одну за другой. Мазохистские желания накрывают меня с головой, и я с трудом поднимаюсь с кровати и оставляю святая святых Леонида, прихватив с собой его подушку.
Через час во мне вновь просыпается неуверенная в себе девочка, которая мониторит телефон и ищет повод себя накрутить. Где-то на затворках сознания проносится мысль, что нужно поверить Лёне. Он мне помогает. Ему не все равно на меня. Я повторяю эти слова, как чертово заклинание, но оно, к сожалению, имеет обратный эффект. Я дергано собираюсь на репетицию, о которой сообщил Данил в чате, куда меня добавила Дина, и забираю ключи
На колючем адреналине направляюсь по нужному адресу и застреваю в пробке практически на полтора часа, падая духом с каждой секундой. Когда я подъезжаю к клубу, то около черного хода меня ждет лишь Дина. Ребята уже разошлись, и я позорно опоздала на первую важную репетицию.
— Чего ты нос повесила? — Дина толкает меня в плечо и усмехается, словно не произошло ничего страшного. — Парни все равно переругались, и мы толком не поиграли.
— Поругались? Из-за чего? — удивляюсь, конечно. Мне показалось, что они очень дружные.
— Не обращай внимания, — Дина кривится, — твоя? — указывает на машину. Киваю в ответ, и тут же натыкаюсь на ее загадочную улыбку. — Сгоняем в одно место? Гарантирую, что твое настроение быстро поднимется.
— Хорошо.
Терять мне уже нечего, поэтому я соглашаюсь на предложение коллеги по цеху и уже через тридцать минут сижу в кафе на другом конце города и во все глаза рассматриваю обстановку. Современное помещение, разделенное на отдельные зоны, наполнено посетителями. Воздух буквально пропитан ароматом выпечки, и я невольно сглатываю слюну. Дина ведет переговоры с девушкой-официанткой в незамысловатой бело-оранжевой форме, а я стучу пальцами по столу, на котором лежат салфетки такой же расцветки, как и одежда у работников. Веселенько.
— Давно хотела сюда сгонять, но не с кем было, — Дина садится напротив меня и скупо улыбается.
— Не с кем? — удивляюсь, конечно. Мне кажется, у нее должно быть много друзей и поклонников.
— Я не особо общительна, — снова поражает меня Дина, — с тобой так получилось. Ты же, вроде как, своя теперь. Для меня ребята из группы, — семья. Святое, так скажем, — она слегка мнется и прокашливается, — я, кстати, нам блинчиков с разной начинкой заказала. Будем наедаться счастьем.
Усмехаюсь и тут же теряю былой запал, вспоминая, как Лёня делал из мня добрую девочку с помощью пончиков. Черт…
— Я руки помою, пока заказ не принесли, — говорю ей, хотя хочу попросту побыть немного одна и умыться прохладной водой.
— Ага, туалет там, — она указывает на дверь, расположенную чуть дальше входа и принимается изучать меню.
Я медленно вдыхаю и выдыхаю, передвигая ноги в нужном мне направлении, но, как только пальцы ложатся на ручку, меня резко разворачивают в другую сторону.
— Яра… Привет… — Паша стискивает своими лапищами мою талию и не спешит отпускать. — Давай поговорим… Я тебе звонил, но ты…
— Очевидно, я не хотела разговаривать, поэтому не отвечала, — бросаю ему, еле сдерживаясь от желания влепить по наглому лицу увесистой пощечиной, — руки от меня убери.
— Яр, так бывает, — наклоняется ко мне, игнорируя то, что я чуть ли не кулаками бью по его рукам, — я же тебя люблю, ну…
— Черт, Паша, не трогай меня! — взвизгиваю, словно ужаленная, но бывший не торопится прислушиваться к моим просьбам. — Или я орать начну на весь зал! — цежу сквозь зубы с шипением.
Сердце трепещется за ребрами, будто его посадили в клетку и собирались через пару минут сжечь на костре. Показательно, чтобы другим не повадно было. Я не могу разобраться с тем, что чувствую. Эмоции смешиваются в непонятную субстанцию, но одну составляющую я все же способна выделить, — обида. Жгучая до боли. Она разливается по грудной клетке и не дает сделать полноценный вдох. Я лишь открываю рот, чтобы послать Пашу, куда подальше, и он притягивает меня еще ближе.