Лидер

Палла Иоланта

— Отпусти, козёл! — бью ладонями по его плечам до противного жжения, только вместо того, чтобы отстраниться, он совершает самое ужасное, что можно было, — целует.

37

POV Ярослава

Руки зависают в воздухе, и я замираю, превращаясь в каменное изваяние. Кажется, моя душа покинула свою оболочку и телепортировалась в другое более разумное тело, потому что мое впало в спячку от наглости Павла. Я хотела его оттолкнуть и не могла. Трансформировалась

в амебу, не способную ни на что. Пока губы бывшего пытались выбить из моих ответную реакцию, мозг анализировал происходящее в замедленном темпе. Раньше мне нравились поцелуи Паши, а сейчас к горлу подкатывала тошнота.

— Э-э-э, маньячело! Руки убрал от нее! — Дина делает захват из-за спины и придушивает моего бывшего локтем, поглядывая на меня, пока тот трепыхается в ее руках, пытаясь освободить горло. — Ты в порядке?

Киваю, с омерзением поглядывая на Павла, который трет шею, когда Дина отпускает его.

— Больная!

— Тебе мало?! — надвигается на него с угрозой.

— Мы еще увидимся, — тычет в меня пальцем, направляясь к выходу. Я начинаю дышать, когда Паша исчезает с поля зрения, и понимаю, что его спугнул персонал кафе. Девушки с недоумением посматривали в нашу сторону и разошлись после ухода бывшего.

— Кто этот урод? — Дина открывает дверь в туалет и заталкивает меня туда.

— Бывший парень, — сглатываю тугой комок в горле и заставляю себя умыть лицо прохладной водой, после чего вытираю его бумажным полотенцем и смотрю на отражение в зеркале. Бледная. Губы дрожат. Прикасаюсь к ним пальцами и тут же одергиваю, словно коснулась чего-то гадкого. Дина за моей спиной шумно выдыхает, и я вынужденно беру себя в руки, хотя получается, мягко сказать, плохо.

— Нас блинчики ждут, — криво улыбается, когда поворачиваюсь к ней, — может, полегчает.

Мы возвращаемся к столику, и я старательно прогоняю прочь воспоминания о Паше. С чего вдруг он воспылал ко мне любовью?! Что за бред?! Какой-то идиотский сюр! В груди продолжает жечь от разрозненных эмоций, и они высвечивают на моем лице слишком ярко.

— Любишь его? — спрашивает в лоб Дина, и я давлюсь блинчиком.

— Нет, наверное, — пожимаю плечами, — предателей нельзя любить.

— О-у, извини. Я не особо сильна в теме отношений и проявлении чувств, — тушуется неловко, пока я вытираю губы салфеткой и отодвигаю от себя тарелку с божественными блинчиками.

— Зато в драках наверняка мастер, — грустно усмехаюсь, пока Дина разводит руки в стороны, — где научилась?

— Жизнь научила, — отмахивается и задумчиво потирает подбородок пальцами, — ты после расставания меняла имидж?

— Что? Хм-м-м, — истерично посмеиваюсь, чувствуя себя неловко, — нет. Зачем мне это?

— Моя тётка так говорит, — Дина прищуривается, разглядывая меня, — у нее свой салон красоты, и каждый раз, когда личная жизнь заходит в тупик, на лицо сразу изменения. Хочешь, я ей позвоню?

— Я… Что? Нет. Зачем мне это? — истерично складываю руки на груди и откидываюсь на спинку стула. Изменить что-то в своей внешности или манере одеваться?

Не вижу в этом смысла. Как дурацкая шмотка поможет мне справиться с эмоциями?

Отрицательно верчу головой, но уже через десять минут корю себя за слабость, направляясь по адресу, который Дина вбила в навигатор. Не знаю, что она задумала. В моей груди, словно дыру выбили. Я смотрю на телефон, который не подает признаков жизни. Никто обо мне не вспоминает. Ни Лёня, ни мама, ни отчим. Пашу, слава всем Богам, я заблокировала, а с неизвестных номеров он не станет мне звонить. Не царское это дело!

И к черту!

— Паркуйся за зданием, ага, — указывает мне Дина, — потом без проблем сможем выехать.

Я киваю и с пугающим спокойствием заезжаю во двор, оставляя машину около черного хода. Оттуда мы и попадаем внутрь. Дина мне подмигивает и прикладывает палец к губам, чтобы я не издавала звуков. Она подкрадывается к темноволосой женщине и резко щипает ее за попу. Та громко взвизгивает и прикладывает ладонь к груди, повернувшись и заметив, кто над ней так пошутил.

— Динка, — качает головой, — мелкая пакостница. У меня и так нервы ни к черту. Еще ты со своими приколами.

— Тёть Ир, я ведь любя, — игриво улыбается и кивает на меня, — я тебе работу привезла.

Цепкие глаза молодой женщины перемещаются на меня, и лицо тут же заливает краска.

— Здравствуйте… — вяло начинаю, но та кшикает.

— Ириной меня зови. Без всяких «тёть», — скашивает взгляд в сторону смеющейся Дины, — и что у нас?

— Расставание, — отвечает за меня Дина, и они вдвоем тяжко вздыхают.

— Тогда ты по адресу, — Ирина подходит ко мне и приобнимает за плечи, — эта чертовка еще никогда не приводила ко мне своих подруг, представляешь? — заговорщецки шепчет мне на ухо, но Динка фыркает и закатывает глаза, пока мы идем по светлому коридору. — Я уже думала, все…

— Тёть И-и-ир, — протягивает Дина.

— Издевается, — кривится Ирина в ответ, — знает, что мне не нравится, когда озвучивают возраст. Мелочь пузатая.

— Не правда, — задирает топ, показывая идеальный животик. Они вместе смеются, а я залипаю взглядом на открывшийся вид. Огромный зал, в котором кипит жизнь. Кто-то делает маникюр. Кто-то зависает у парикмахера. Я улыбаюсь, прогоняя негативные мысли прочь.

— Что я могу с тобой сделать? Может, есть пожелания? — Ирина ведет меня в отдельную комнату, из которой частично виден зал, и усаживает в вертящееся кресло перед зеркалом.

— Ярослава была против изменений, — Дина берет на одной из полок парик и вертит его в руках, — я ее притащила к тебе.

— И правильно сделала, — женщина трогает мои волосы, задумчиво кусая нижнюю губу, — у тебя очень красивое имя, Ярослава. У меня есть мысль, как приукрасить то, что имеем. Доверяешь мне?

— Я бы не доверяла, — хмыкает Динка, натягивая парик на голову. Я давлюсь смешком, потому что она кривляется, и черные кудряшки вертятся из стороны в сторону.

— Антиреклама тоже реклама. Ты в курсе, дорогая племянница?