Лидер
Шрифт:
Физиология, блин, у него! А у меня до сих пор губы припекает, и в груди, словно воздушные шарики лопаются, когда воспроизвожу в памяти наши горячие поцелуи.
42
Четыре года назад
POV Маша
Нервная система подает мне сигналы бедствия, пока я, не чувствуя рук, кидаю вещи в чемодан. Взгляд гуляет от моей скомканной одежды до часов, висящих на стене в нашей с Игорем спальне. Все органы в организме включены на максимум, и, кажется, что еще немного, и я взлечу на воздух от распирающих эмоций. Мне попросту не верится, что через пару
Собрав весь свой гардероб, я дрожащими пальцами вызываю такси и спешно покидаю квартиру, оставив ключи в почтовом ящике. Смотрю на него несколько секунд, не моргая, и прощаюсь с прошлой жизнью. Я вся дрожу, выходя из здания, и сажусь в такси, с печалью оглядываясь на дом, в котором провела несколько лет. Оказывается, не так-то просто все оборвать. Больно. Словно срываешь с еле зажившей раны подсохшую корку. Я все же проглатываю горечь и прекращаю дышать на некоторое время, чтобы не ощущать, как при каждом вдохе легкие распирает от большой дозы кислорода. И вроде бы он должен помогать жить, но в моем случает наоборот, обжигает, как огонь вазу из глины.
Время тянется. Мы попадает в пробку, и я, прислонившись лбом к стеклу, рассматриваю шумный город, пытаясь сохранять спокойствие. Лёня сказал, что позвонит мне сразу, когда все закончится, но часики тикают, а от него нет вестей. Это очень сильно угнетает. Я даже пару раз достаю телефон и зависаю пальцем над кнопкой вызова, но вовремя себя одергиваю. Не маленькая же девочка, чтобы проявлять нетерпение в таком важном вопросе!
Все будет хорошо. Все получится.
Только эти приободряющие фразы кручу в голове, пока машина движется к дому родителей. Считаю, что сама должна сообщить им об Игоре и его махинациях. Про Леонида, конечно, умолчу, чтобы не спровоцировать новый сердечный приступ у отца. Позже, если наши отношения продолжатся, а я в этом не сомневаюсь, я найду слова, которые папа сможет адекватно принять. Я так искренне надеюсь на чудо, что уже фантазирую о будущем. Светлом. Чистом. Без грязи в виде измен. Без убийственного предательства. Мне хочется верить, что Лёня не такой, как Игорь, что сможет сдержать себя от искушения, ведь вокруг полно красивых девчонок, которые на него засматриваются. И я их понимаю. Есть на что позариться. И дело не во внешних данных. У него не просто сердце, а золотой слиток. Уверена, что так искренне так может любить только Леонид Филатов.
Мои хрупкие крылья, которые восстановил любимый мальчик, подрагивают за спиной, ожидая своего часа, чтобы раскрыться на полную длину и показать свою мощь, вот только, когда такси останавливается около дома родителей, я цепенею. Машина Игоря припаркована у обочины дороги. И сам он стоит неподалеку. Будто чувствует, поворачивается и ловит мой растерянный взгляд. От дома отъезжает скорая помощь, и я, не помня себя от волнения, выбираюсь из такси, расплатившись с водителем. На ватных ногах я направляюсь к мужу, который не скрывает презрительный улыбки.
— Опаздываешь, Машенька, — криво улыбается, помещая руки в карманы брюк, — давай, — кивает на чемодан в руках, — помогу.
— Что ты здесь делаешь? — хочется сказать громче и намного увереннее, но голосовые связки подводят, превращая меня
— Разыгрываю свою партию, — одним резким движением выхватывает из моих рук поклажу и идет к своей машине.
— Отдай! Что ты творишь?! — лечу за ним и бью кулаками по спине, когда Игорь кидает чемодан на заднее сиденье авто. — Игорь?!
Он не слушает меня, и удары не провоцируют на ответную реакцию. Муж хлопает дверью и хватает меня за запястье, притягивая к себе. Сжимает челюсти и гневно смотрит в глаза.
— Садись в тачку, Маша.
— Н-н-нет.
— Да, — жестоко усмехается, — я твой цирк с воссоединением семьи оценил, — он толкает меня от себя, скривившись, словно притронулся к чему-то противному и грязному, —пришло твое время взглянуть на результат моего ответного спектакля.
— Что ты сделал? — холодею, глядя на дом родителей. Там ведь стояла скорая…
— Ты едешь? — игнорирует мой вопрос и идет вперед к двери с водительской стороны. — Или оставишь умирающего папочку без поддержки?
Из груди вырывается рваный выдох. Перед глазами мелькают яркие вспышки. Сердце перестает перекачивать кровь, и я ощущаю головокружение, не зная за что схватиться дрожащими пальцами. Боже… Мне нужна опора, но её нет рядом…
Как же так…
Я слышу лишь свое шумное дыхание и ориентируюсь по расплывшимся очертаниям, когда волочу ноги к машине Игоря. Без слов и взглядов сажусь на сиденье и достаю телефон.
— Не утруждай себя, Маша, — автомобиль резко срывается с места, оглушая характерным визгом, — он не ответит.
По спине ползет холодок, и я не решаюсь посмотреть на мужа, который, конечно же, все знает. Мои крылья чернеют и покрываются дырами, потому что их сжигают заживо. Не передать словами, как это больно.
— Я не понимаю… — начинаю, но Игорь бьет со всей дури кулаком по рулю, заставляя меня вздрогнуть. Машина резко тормозит у обочины, и муж кидает мне на колени свой телефон, на экране которого включено видео… из номера в отеле… Я и Лёня… В разных позах… С разных ракурсов… Слезы не сдерживаются в глазах и падают прямо на айфон Игоряши…
— Я, конечно, знал, что бабы идиотки, — муж нервно выруливает обратно на дорогу и усмехается, — но думал, ты умнее, Машенька. Милая, ты же в курсе, как никто другой. Я никогда не проигрываю. Тем более соплякам, вроде Филатова. У него кишка тонка меня переиграть, — это раз, и свое я не отдаю, — это два.
Удар. Второй. Третий. Сердце кровью давится от информации, которая поступает в мозг. Мне так больно… Все конечности немеют от того, что подкидывает сознание. Папа… Как же так, Лёня? Слова Игоря проносятся шумом в голове, пока машина движется к больнице…
43
POV Маша
Некоторое время спустя
Зима. Холодный ветер пронизывает до костей, но я не шевелюсь, глядя на памятник, который по осени поставили на могиле отца. Величественный. До безумия дорогой по местным меркам. Игорь не поскупился, чтобы в очередной раз показать свою значимость. Мама его боготворит, а меня тихо ненавидит, а иногда и громко. И я не буду скрывать, есть за что. Моя связь с Лёней вылезла наружу и дурно пахла, как шкура, спущенная с животного. Правда, круг лиц, посвященных в наши тайные отношения, был не так велик, — моя семья, его родные и друзья. Всем рты, словно позашивали. И я знаю, кто постарался. Долматов придавил знающих авторитетом и не позволил информации о блудной жене и своих грязных делах просочиться в прессу. Муж подстраховался. Я же обделалась по всем фронтам. Я лишилась всего и разом. Поплатилась жизнью отца за свою ошибку. Его хрупкое сердце не выдержало правды о дочери.