Либерея раритетов
Шрифт:
– Проснись, дружок, - повторил Величко.
– Судмедэксперт тебе сюрприз приготовил. Да и мои ребята постарались. Век благодарить будешь. Сам зайдешь, или подослать кого?
– Я сейчас спущусь, - быстро ответил Ким, понимая, что старику хочется поболтать, и поспешил положить трубку.
Максим Васильевич встретил его у входа в свой кабинет.
– Постой-ка тут пока. Пусть проветрится.
– Панически боявшийся сквозняков, он не переносил духоты.
– Ребята поработали на славу, - гудел он, внимательно оглядывая Кима. Казалось, что глаза его живут какой-то
– Акт экспертизы я отдал на машинку. Завтра утром заберу и все оформим как положено. Не сюрприз не в этом, хотя твои предположения оправдались; группа крови на штыре у перил, а это и в самом деле кровь, совпадает с группой крови потерпевшего. Так что убийство вроде бы исключается. Это все так, но только формально. Главное, что показало вскрытие.
Ерунду показало. Вот, читай заключение врача. Редкий случай: то ли смерть в результате тяжкого телесного повреждения, то ли наоборот. Здорово, да?
Гигант смотрел на обескураженного Кима, а глаза его светились от удовольствия. Как будто было чему радоваться.
– Да ты не горюй. Считай, тебе повезло. У меня в жизни это только третий такой случай. У потерпевшего, вот смотри, тут сказано, было очень высокое давление. А еще погода по десять раз на день меняется туда-сюда. Поволновался старик, и вот, пожалуйста, - инсульт, кровоизлияние, значит, в мозг. И, по данным районной поликлиники, он страдал гипертонией. Упал, ударился. Как только до квартиры дополз - удивляюсь. Там на лестничной площадке от перил до квартиры затертые следы крови. За сутки сколько народу прошло по этому месту!
– А если наоборот?
– Наоборот, значит, удар ускорил смерть. Инсультто, можно сказать, уже состоялся. А что сначала, что потом - один бог ведает. Да и то вряд ли: разница - всего несколько секунд.
– Ускорил смерть, но не повлек ее?
– уточнил Ким.
– В том-то и дело. Формально рассуждая, если ускорил, то в какой-то степени и повлек. В принципе неважно: на секунду или на несколько дней.
– Значит, убийство исключается в любом случае?
– А это уж тебе решать. Физико-техническая экспертиза подтверждает, что след от удара на голове полностью совпадает со штырем, приваренным к перилам. А вот насчет того, сам он упал или его кто подтолкнул, я тебе ничего не скажу. Не знаю. Да ты чего в коридоре-то стоишь?
– удивился Величко.
– Проходи. Смотри, какую я штуку соорудил. Фрамуга сама закрывается, только веревочку потяни.
Он хотел показать Логвинову, как закрывается фрамуга, с которой он воевал уже не один год, но Ким, вежливо отказавшись, пошел к лестнице.
– Надо проверить показания Ревзина, - категорично заявил Ким, кратко изложив полковнику разговор с Величко.
– Слишком все это фантастично, что он рассказывал. У меня сложилось впечатление, что ему просто надо было излить кому-то душу.
– Неподходящего он выбрал себе для этого собеседника, - усмехнулся Смолянинов.
– А проверять придется в любом случае. Вот оно, заявление-то. Надо было, конечно,
– Он и так наговорил почти на час.
– Эх, зелень зеленая! Лучше бы сам написал. Такто оно вернее. Да ты не вешай носа, - ободряюще похлопал Кима по плечу полковник, вставая из-за стола и начиная мерить кабинет шагами.
– Я тебе такого помощника подобрал, спасибо скажешь.
– Карзаняна? Он еще не приходил.
Полковник давно хотел познакомить молодых людей на каком-нибудь горячем деле. Он был уверен, что, работая вместе, они хорошо дополнят друг друга, что порывистого, а иногда и безрассудного в своей запальчивости Илью Карзаняна, очертя голову лезущего, как было известно Смолянинову, куда ни попадп и совершающего порой из-за этого ошибки, дополнит спокойный, уравновешенный, а иногда и излишне осторожный Ким Логвинов...
– Мы с его отцом, Степаном Карзаняном, вместе начинали. С ним да еще с Семенычем. Левко-то попозже пришел. Хотел я Илью в уголовный розыск взять после школы милиции - не пошел. Решил, как отец, все с самого начала. Это неплохо. Вот институт закончит - и к нам. Толковый парень, сам увидишь. Кстати.
помнишь, Ким, дело "Серебряный потир"? Или до тебя еще было?
– Это вы про скатерть?
– Неужто вспомнил?
– удивился Смоляшшов и даже присел на край стола.
– Дело просмотрел. Я же тогда у вас в помощниках был.
– Во, во. Про скатерть, про нее, голубушку. Как Ревзин про нее сказал, мне сразу в голову ударило: а не та ли плюшевая, что была в розыске по краже из музея.
– По описанию та самая.
– Вот я и подумал, чем черт не шутит, может, как раз ее старик и видел. Принеси-ка мне это дело, я еще раз почитаю. И вот еще...
Он не успел закончить. Зазвонил телефон прямой связи с начальником управления. Выслушав генерала и коротко ответив: "Есть!", Смолянинов повернулся к Киму:
– Иди к себе. Я вернусь - вызову.
Последний раз лейтенант Карзанян был в областном управлении полгода назад, в конце осени, когда его вызвали, чтобы объявить благодарность за оперативное, по свежим следам, задержание преступника, совершившего квартирную кражу. С тех пор здесь сделали ремонт, и все внутри трехэтажного, покрашенного салатовой краской здания сияло чистотой.
Илья разделся, подошел к зеркалу, висевшему рядом с гардеробом, пригладил коротко подстриженные черные вьющиеся вихры, одернул китель и остался доволен. "Брюки вот только немного того, а так ничего".
Он вскинул левую бровь, что означало полное удовлетворение собой, и пошел на второй этаж, где располагались кабинеты сотрудников уголовного розыска.
"Кто же этот Логвинов?
– думал он про себя.
– Что-то я не слышал такой фамилии. Видно, на "земле"
не работал".
Илья считал себя человеком до крайности невезучим. Не то что Вадька Сычев. Тот совсем нос задрал, когда на повышение пошел. Поначалу, когда Сычев поступил в районный отдел, он все за Карзаняном увивался: "Покажи, расскажи, посоветуй". Чуть что, бежал за помощью к Илье. А теперь уже и не вспоминает, кто его работать учил.