Либерея раритетов

Горай Борис

После того как вышел сотрудник, оформивший сдачу денег, полковник спросил:

– Что же было потом, Григорий Иосифович?

– Вошли те же люди, что привезли меня, в подъезде закрыли мне глаза шапкой и опять повели к машине. Отпустили около моего дома. Фавник так и ждал меня, привязанный к ручке двери подъезда.

– В котором часу вы вернулись домой, не помните?

– Около одиннадцати, наверное. Точнее не могу сказать, я был слишком взволнован, чтобы обратить на это внимание.

– Постарайтесь вспомнить, что за машина, в которой вас везли? В какую сторону от подъезда вы поехали? Как выглядели

ваши спутники? Может, что-нибудь еще произошло по дороге или в той квартире?

– Если бы я еще что-нибудь запомнил... Ведь я готовился к этому разговору, - проворчал старик.
– Разве что машина, по-моему, такси.

– Почему вы так решили?

Ревзин недоуменно посмотрел на полковника, задумался. Он и сам, видимо, не знал, отчего ему пришла в голову такая мысль.

– Не знаю. Возможно, стук...

– Какой стук?

– Ну какой? От счетчика. Знаете, такие характерные щелчки, как у секундомера, только громче.

– А на голоса вы не обратили внимания? Может, кто-то из них заикался, картавил, шепелявил?

– Я же говорю, они ни слова не произнесли. Хотя нет. Как же я забыл? Когда я выходил из машины у своего дома, один из них сказал: "Если кому стукнешь, в могиле найдем".

– Если услышите этот голос, сможете опознать?

– Вряд ли. Для меня важнее не то, как сказали, а что сказали. В моем положении это, согласитесь, большая разница.
– Ревзин чувствовал себя совсем раскованно: никто не лез к нему в душу, не теребил многолетнюю ноющую рану. Значит, его письму, в котором он чистосердечно во всем раскаялся, поверили и решили не ворошить прошлого.

– Вы можете описать внешность людей, которые вас увозили?
– спросил Смолянинов.
– Сколько им лет, хотя бы примерно? Во что были одеты?

– Одеты обычно: пальто, шарфы, шапки. Один высокий, много выше меня. Другой низкий и весь какойто округлый. А возраст... Высокому лет под тридцать, другому - двадцать пять примерно. Внешность у них незапоминающаяся.

– А по дороге? По дороге вы ничего не заметили?
– продолжал настаивать полковник.

– С шапкой на глазах немного увидишь, да и не до того мне было.

– Хорошо, - поднялся Смолянинов.
– Пока хватит. Большое спасибо, Григорий Иосифович, что пришли. Так, говорите, дорогие книги вы видели в той квартире?

– Я этого не говорил, - с усмешкой ответил старик.
– Дело не в их стоимости. Только уверен, что видел единственный пока в мире экземпляр книги, представляющей не только большую художественную ценность. Однако... знаете ли, я сейчас подумал, что и подъезде, где находится та квартира, я когда-то очень давно уже был. Я, пожалуй, даже уверен, что был, Что-то там есть знакомое. Но что?
– Он на несколько секунд задумался.
– Нет, сейчас не могу вспомнить.

Смолянинов проводил старика до выхода из управления, посоветовал ему несколько дней без особой надобности не выходить на улицу.

– Очень прошу вас, Григорий Иосифович, если чтонибудь произойдет необычное, позвоните нам. Хорошо?

Старик кивнул и, положив в карман записку с номерами телефонов, побрел домой. Его переполняло чувство исполненного долга, он явственно ощущал собственную значимость. Был доволен собою, чего с ним давно не происходило.

Случайно оторвав взгляд от скользкого

тротуара, Ревзин увидел идущего ему навстречу высокого молодого человека в темном пальто и меховой шапке с козырьком. Через мгновение старик узнал в нем нынешнего заведующего реставрационной мастерской Игоря Владимировича Казаченко. Деваться было некуда, пришлось поздороваться. Но Казаченко прошел мимо, не узнав старика. Ревзин облегченно вздохнул. Вымученная улыбка, расспросы о здоровье ему были вовсе не нужны.

Свернув в свой переулок, он остановился передохнуть и инстинктивно оглянулся. Ему показалось, что за угол дома поспешно шагнул... тот же Казаченко.

Не галлюцинация ли это? Страх обуял старика. Кровь ударила в виски. Он что было сил поспешил к своему подъезду.

III

Ким дважды прослушал запись разговора Смолянинова с Ревэиным и выключил магнитофон. Никаких интересных идей в голову не приходило. Он снял трубку телефона, позвонил домой. Светлана как будто ждала звонка, ответила сразу. Она не удивилась, узнав, что Киму придется задержаться на работе. Лишь вздохнула на прощанье.

Ким понимал, как ей горько и одиноко сейчас без него. Что родственники? Такие же больные старушки, что и покойница теща, которые больше горюют, задумываясь о своем скором будущем, чем оплакивая усопшую.

Он несколько раз позвонил в библиотеку, но в трубке упорно раздавались короткие гудки. Ким посмотрел на часы. Все, больше звонить бесполезно, библиотека скоро закроется. Не задался день, с самого утра все шло как-то наперекосяк. "Вот не везет, так не везет", - думал Ким, уставившись на телефон. Первое время он радовался, глядя на глянцевый, цвета слоновой кости с кнопочным набором аппарат, который ему поставили вместо старого черного. Но со временем новая игрушка стала раздражать его своей показной красотой. Тем более что справочные службы после смены аппаратов лучше работать не стали. А с ними-то Киму чаще всего приходилось иметь дело.

Набрав номер библиотеки еще раз, наудачу, и услышав сигнал "занято", он принялся читать запрошенное из архива уголовное дело, связанное с валютными махинациями и спекуляцией антиквариатом. Еще в кабинете Смолянинова он вспомнил о нем, вспомнил, как сам принимал участие в розыске преступников. Точнее, будучи оперуполномоченным уголовного розыска одного из сельских районов, помогал тогдашнему заместителю начальника отдела подполковнику Смолянинову.

С тех пор наверняка кто-то из осужденных уже освободился. Может быть, удастся установить что-нибудь общее между нынешним происшествием и событиями пятилетней давности?..

На улице уже почти стемнело, когда Ким взялся за последний пятый том. В это время раздался звонок.

– Ким Климыч, - громко прогудел в трубке голос начальника экспертно-криминалистического отдела Величко.
– Проснись, дружок.

Солидный возраст, огромный рост, раскатистый бас Величко как будто давали ему право говорить со всеми вот так - запанибрата. Хотя дело было скорее всего в том, что его в управлении уважали все без исключения. Начав участковым уполномоченным, он за почти двадцатилетнюю службу прошел все милицейские специальности и, наверное, поэтому хорошо понимал каждого. Ему не надо было объяснять, насколько срочная требуется экспертиза. Для него все работы были самыми срочными и важными.