Либерея раритетов
Шрифт:
– Так все уж, наверно, отыскали, - неуверенно произнес Сычев.
– Сколько лет прошло.
– За весь вечер он не проронил ни слова, но между тем внимательно слушал.
– Если бы отыскали, мы бы с тобой сейчас дома были. До сих пор ученые не могут найти несколько огромных библиотек русских царей. Ярослав, недаром его Мудрым назвали, так запрятал свою библиотеку где-то в соборе святой Софии в Киеве, что ее с тех пор никто не видел.
– Значит, не очень-то нужна, раз плохо искали, - заметил Илья.
– Еще как искали!
– воскликнул Ким.
–
– Как же она туда попала?
– поинтересовался Вадим.
– Мало ли было кладоискателей! Может, библиотеку Ярослава давно пытались обнаружить? Кто-то из них и решил подшутить над потомками. Так до сих пор о той библиотеке ни слуху ни духу.
– Ну а другие?
– спросил Смолянинов. Оп со все возрастающим интересом слушал Кима, жалея о том, что самому ему не довелось читать об этом.
– Как в воду канули, а вернее, в землю.
– Как библиотека Ивана Грозного? А может, это все легенды?
– подал голос Сычев.
Не отличавшийся общительностью, сегодня Вадим был особенно хмур. Смолянинову казалось, что он заставляет себя принимать участие в разговоре, но Логвинов, ставший свидетелем утренней сцены в квартире Ревзина, догадывался о причинах сумрачного состояния товарища.
– Есть два достоверных свидетельства о существовании этой библиотеки...
Ким посмотрел на часы. Они показывали десять с минутами. За окном стояла ночь. Родственники, конечно, уже разошлись. Светлана уложила дочку и сейчас на кухне моет посуду. Ему очень захотелось домой, и он не скрывал этого. Илья же, наоборот, готов был до утра сидеть здесь, только бы подольше не возвращаться в пустой дом. Совсем осиротевший после того, как вскоре после смерти матери скоропостижно скончался и отец, всю жизнь проработавший в милиции и уволенный по несоответствию занимаемой должности.
Его давно уже никто не ждал по вечерам и не расспрашивал о том, как прошел день. Отец для него был не только родителем, но и учителем, другом, советчиком.
Как будто не обратив внимания на жест Кима, Карзанян попросил:
– Расскажи. Вдруг для дела пригодится? Хотя бы конспективно.
Смолянинов тоже смотрел выжидательно.
– Я подробно уже не помню. Если в двух словах, то так. В одном из сказаний о Максиме Греке говорится, что у царя Ивана Грозного было замечательное собрание древних рукописей - целая библиотека, которую в те времена называли либереей.
В ливонской хронике, составленной в XVI веке, говорится, что либерею Ивана Грозного видел некий немецкий пастырь Иоганн Веттерман и что хранилась
– А ведь наверняка немало таких редкостей хранится в частных коллекциях, - с сожалением произнес Смолянинов.
– И сами владельцы прочесть их не могут и другим не дают.
– Вот и надо, пока все не растащили, заняться нашим монастырем, подхватил Ким.
– Убедил, убедил, - согласился Смолянинов, понимая, что, пока Логвинов свою очередную версию не отработает, он не успокоится. Упрямство этого парня было его оружием. Он даже сумел убедить генерала Левко - начальника управления в необходимости своей шевелюры. Принес фотографии, на которых был изображен с короткой прической разных фасонов. На любой из них он выглядел более чем подозрительно.
И генерал вынужден был согласиться, что оперуполномоченный уголовного розыска с такой внешностью - хоть самого задерживай для установления личности.
– А подростков ты, Илья, зря на потом оставил, - продолжал Смолянинов, обращаясь к Карзаняну.
– С них и надо начать. А заодно сходи в комиссионный.
Занятнейшее, я тебе скажу, заведение. Такого добра, как там, ты нигде больше не увидишь. И чего туда только не приносят! И, как ни странно, находятся покупатели.
Ну, ладно, я пошел, и вы давайте по домам.
IV
В Америке, Японии и многих западных странах в различных ведомствах давно используются телефоны с компьютером, помогающие толково организовать работу. У Смолянинова же было шесть аппаратов, звонивших порой одновременно, но всего два уха. Поэтому по субботам он четыре выключал, оставляя прямую связь с начальником управления и городской, по которому звонил председатель горисполкома.
В эту субботу полковник собирался заняться бумагами, накопившимися за неделю, и поэтому пришел пораньше. Но взяться за них как следует не успел: около десяти часов раздался звонок прямой связи. Левко просил немедленно зайти с материалами по делу Ревзина.
В кабинете генерала уже находился его заместитель подполковник Крымов. Коротко расспросив о делах, необычно сегодня хмурый Левко предложил:
– Давай теперь послушаем Александра Павловича.
Смолянинов насторожился: для обсуждения состояния работы среди личного состава областной милиции генерал не стал бы приглашать его одного, а собрал бы всех своих заместителей и начальников отделов.
– Сегодня утром, Дмитрий Григорьевич, к нам поступила копия жалобы, направленной в городскую прокуратуру за подписью гражданина Ревзина.
И еще - самостоятельное заявление по поводу наших сотрудников.
– Крымов сделал многозначительную паузу.
– Я в курсе последних событий, связанных с этим человеком. Письмо, судя по проставленной на нем дате, передано в УВД две недели назад. Так что здесь все нормально. Ненормально другое - Ревзин этого заявления скорее всего не писал. И вот почему. Во-первых, инспектор секретариата обнаружила его только сегодня утром в пачке со свежей почтой. Раньше оно не было зарегистрировано.