Летопись Линеи
Шрифт:
– - Я краем уха слышала, что у них тут лагерь недалеко. Мне один из этих дуболомов хотел врезать по голове. Представляете себе? Мне! Безоружной женщине! Никаких манер! Впрочем, что взять с чурбана, клянусь у камня больше разума, чем у него. Хвала Ашадель, их главарь рявкнул, что мол не нужно портить "товар". Вот меня к дереву и привязали, покуда не вернутся за остатками наших пожиток. В первый заход эти головорезы были полностью загружены нашим добром и за мной решили вернуться позже.
– - брезгливо рассказала альвийка.
Юные рыцари участливо слушали щебетание девушки, сокрушающейся о произошедшем, а за их спинами тем временем поднимались "мертвые" батраки, беря в руки сабли, цепы и щиты. Гроза громко фыркнула, Леон обернулся и похоже своевременно, поскольку застал альвийку со стилетом в руке. Последний она достала явно не для
– - Ну чо пижоны, попалися! Неплохец уловец за утречко. Сначалец торговый обозец, а теперь парочкец рыцарей, не иначе как очередные пустоголовые, напыщенные юнцы или юнец и девец... с белобрысым и не разберешь так сразу.
– - довольно проговорил один из "батраков", самый крупный из них, поигрывая боевым цепом в руке. Определенно, грамотность была его не лучшим качеством.
Головорезы начали рассредоточиваться, окружая друзей, самая банальная, но эффективная тактика.
– - Ничо так, плащик-то у белобрысого, чур мой, -- оскалился один из разбойников.
– - Лошади тоже хороши, -- добавил другой.
– - Таких ток продавать, а не вялить в запас.
– - Позволю с вами согласиться. День и вправду задался, не успели мы покинуть стены родной усадьбы, как пленили шайку разбойников.
– - заметил с вызовом и без тени страха Леон.
– - Или похоронили, -- добавил Готфрид и говоря это, на его лице не было и намека на улыбку.
Разбойники враз изумились и переглянулись. Кое-кто даже всмотрелся в лесную чащу за спиной. Оно и понятно, их было восемь человек, включая альвийку, а рыцарей всего двое. Не удивительно, что некоторых из них пробрало на смех.
– - Хорошо шутканул! Тебе б скоморохом выступать, всяк потешнее, чем в костер пердеть!
Разбойники тем временем полностью окружили рыцарей и юные эквилары встали спиной к спине. Клубилась подымаемая ветром пыль, очередной порыв растрепал волосы Леона.
– - Глянь мужики, у этого щелкопера волосы как у бабы, а мож у него и в штанах щель, а?
Альвийку подобные фразочки похоже ничуть не смущали. Девушка ждала, поглядывая на небо, грозящее вот-вот разразиться ливнем. Ее раздражало то, что двое рыцарей еще живы, а с неба вот-вот польет дождь.
– - Господа, предлагаю вам сложить оружие, дабы не портить это прекрасное утро ненужным кровопролитием и безоговорочно сдаться нам. На вас нет доспехов, убивать вас сродни забою скота.
– - продолжил гнуть свою линию Леон, пропустив мимо ушей оскорбления.
– - Гы-гы, слыхали да!? Нас в господа возвеличили? Даже не халы, а сразу господа!
– - Какие мы тебе господа!
– - взревел один из разбойников.
– - Эт ктотец тут скотец?! Ах ты ж хренец ты гнутый, вали их братаны!
На том дипломатия приказала долго жить, уступая место старому, доброму насилию. Одно дело турниры и поединки, другое -- вот такая вот потасовка. Такие слова как: правила, честь, доблесть тут не стоили и гроша ломанного. Просто горстка людей, которая хочет прикончить другую как можно скорее. Альвийка не ринулась в бой, все еще потирая ушибленную щитом руку. Очевидно рассудив, что семь здоровых лбов сейчас сомнут мальчишек за секунды. В конце концов семь ведь больше чем два? Раньше эта нехитрая арифметика работала.
Готфрид отбил Корвусом удар сабли, метившей ему в шею, попутно укрыв голову от цепа и поворачивая корпус таким образом, чтобы удар ножа третьего разбойника пришелся в наиболее защищенную часть панциря. Когда било цепа громыхнуло по щиту, рыцарь ощутил удар всем телом, все кости как будто загудели. Между тем, Готфрид поймал лезвие сабли атакующего в гарду своего меча, оттолкнул пинком в живот противника и тут же рубанул
– - Только пятки и сверкают, -- удивился Готфрид, глядя на вихляющего меж кустов и деревьев разбойника.
Наконечник уже готовой к полету стрелы пару секунд следил за ним, а затем, подобно Дашарской пантере, стремительно бросился за добычей. И хотя в момент выстрела беглец успел нырнуть в заросли, до рыцарей донеслось как он хрюкнул и упал лицом в траву. Шестой головорез зажимал рану на руке и скулил, а седьмой бросил нож на траву, падая на колени и призывая к милости.
– - Мда-а, -- протянула альвийка, скрещивая руки на груди.
– - Юный возраст и количество сыграли с нами злую шутку. Думала вы жалкие сынки местных дворян. Знаете, такие, что в руках никогда не держали ни меча, ни женщин, но дорвавшись до мечей и сев на коня, решили, что весь мир принадлежит им одним. Рассекает тут по большакам не мало таких фуфелов и самодуров, сапоги с их трупов приятно снимать.
Девушка и не думала бежать, ведь в том не было смысла. Один побежал и вот теперь он лежал.
– - Отчасти вы правы, барышня, -- ответил Готфрид и усмехнулся, чем сильно смутил Леона.
– - Мы молоды, полны сил и жаждем приключений, но это не значит, что мы не подготовлены.
Откуда альвийке было знать, что с раннего возраста, этих мальчишек натаскивал Гуго Войд? Лучший мечник Линденбурга и под его же началом эти двое уже успели погреметь мечами. Одно время Леон задавался вопросом, -- отчего их отец не сам обучает их? Ответ пришел со временем сам собой. Гидеон не хотел теплым отеческим чувствам, хоть и не выказываемым открыто, мешать. Гидеон желал, чтобы мальчишек загружали, не щадя и не делая поблажек. Сам бы он не смог так жестко обходиться с сыном. Обучать Готфрида отдельно от сына по очевидным причинам он тоже не мог, -- друзья были неразлучны. К тому же втайне Гидеон хотел, чтобы более приземленный Готфрид оказал на Леона влияние, вернув из страны грез на землю. Эти двое занимались изнурительными тренировками, учась сражаться верхом, стрелять из лука и разучивая приемы фехтования один за другим каждый день. Обливаясь кровью и потом, мальчишки взбирались на скалу мастерства, чтобы отдохнуть лишь на ее вершине, но никак не по пути туда.
– - Что ж, за прошедшие минуты мы стали весьма близки, ведь ничто так не сближает людей как постель или битва. Не пристало близким людям разговаривать, не зная имен друг друга.
– - заметил Готфрид.
– - Мое имя Леон Бертрам, а это мой славный друг Готфрид Бьюмонт, мы эквилары.
– - Да на кой мне имена бабочек-однодневок? Вы ж помрете через пару десятков лет, я даже и не вспомню, что встречала вас и у нас тут вообще-то бой идет или я чего-то не знаю?
– - Битва не повод быть невежливым, а еще мы запоминающиеся, -- вставил Готфрид.