Летопись Линеи

Алёшин Роман Витальевич

"Обложил бы по полной я этого круглого наглеца крепким словцом, ответить-то ему нечем!"

Подобная манера речи была присуща многим эквиларам, любящим потягаться силами не только в схватке, но и риторике. Обладая душой неисправимого романтика, для Леона такие выражения были скорее обыденностью, но для него одного. Готфрид же прибегал к такого рода фразам много реже, отдавая предпочтение шуткам и подтруниванию в целом. Леон о чем-то задумался, а чуть погодя спросил:

– - Ты уже дал имя своему мечу?

– - Ничего не приходит в голову, а ты?

– - Полночи

терзался в сомнениях, но все-таки выбрал имя.

Готфрид присвистнул и вопрошающе посмотрел на друга.

– - Розалинда, -- ответил Леон и достав меч, поднял его в воздух, сквозь мельтешащие тени листвы просочился солнечный свет и забегал по гладкому и чистому лезвию.

– - Полагаю в честь твоих любимых цветов и герба дома?

– - Лишь отчасти, еще и в честь Розалинды Люпьер. Моего предка по материнской линии... мне порой кажется, что моя любовь к розам передалась от этой женщины.

– - Ты не рассказывал о ней раньше.

– - Признаюсь и думать не смел, что тебе это будет интересно.

– - Еще как! Мне все интересно, что с тобой связано, мы ведь друзья, верно? Ты ведь и сам интересовался моими делишками, хе-хе.

– - Ты прав, мой друг. Что ж, изволь выслушать историю. Как и моя матушка, Розалинда была уроженкой Линденбурга, с северо-западного края нашей провинции. Со слов бабушки у нее был прекрасный сад с голубыми розами. В те времена северяне часто совершали набеги на наши земли с моря. Главе дома, Раймунду Люпьер приходилось отбиваться от них силами своей дружины. В одном из таких боев он и погиб, а все хозяйство легло на плечи Розалинды.
– - Леон снова задумался, скорбно думая о том, что чувствовала та женщина и как справлялась со всем. Думая об этом ему хотелось оказаться в прошлом и защитить эту смелую женщину, сражаться с захватчиками, не зная страха и пощады.

– - Видимо тогда прекрасному саду конец и пришел?
– - мрачно предположил Готфрид, как ему казалось, очевидное.

– - Напротив. Розалинда не бросила сад, она вела все хозяйство и продолжала ухаживать за садом пуще прежнего, чтобы ее ухоженный и цветущий сад издалека говорил любым захватчикам, что женщины в роду Люпьер не сдаются и не уступают мужчинам. Розалинда взялась за меч, чтобы встать во главе дружины своего мужа и поменяла родовой герб. Так к воткнутому в траву мечу, добавилась обвивающая его голубая роза.

– - Выходит герб твоего дома корнями уходит в прошлое по материнской линии? Ну и дела, мой друг, а ты еще говоришь, что мне это было бы неинтересно. Стыдно даже, столько лет тебя знаю, а историю эту слышу впервые. Позволь спросить, а что же стало с гербом твоего отца?

Леон рассмеялся.

– - Я уже заинтригован!

– - Отец никогда не любил то, что там изображено и он с радостью принял герб моей матери как герб дома Бертрам.

– - Теряюсь в догадках, что же там было изображено? Собачье гузно? Прости за столь резкую крайность.

– - Отец не хотел говорить, и я с трудом узнал правду от матери -- рыцарь... верхом на осле.

Теперь расхохотался

и Готфрид.

– - Безусловно, там была своя богатая история, почему он таков, но кому есть дело до истории? Историй на гербах не пишут. Люди видят знамя и то, что на нем нарисовано.
– - пояснил Леон.

– - Жаль мой отец не успел рассказать, что значит наш герб...
– - рыцарь задумался.
– - Ну конечно же!
– - внезапно воскликнул Готфрид и хлопнул себя по колену.
– - Решено! Я назову свой меч Корвус!

– - Хмм, ворон, в переводе с общего языка (общим языком назывался староальвийский язык). Полагаю, твой герб подтолкнул тебя к сему выбору, я прав?

Готфрид кивнул, сейчас он радовался как ребенок и таким его можно было видеть только с Леоном... ну или в компании сомнительных девиц. Тут мимо Готфрида порхнуло нечто похожее на крупную бабочку и замедлив движение, зависло в воздухе. Оказалось, что это вовсе и не бабочка, а существо мало отличимое от медузы -- водянистый и полупрозрачный грибочек с ловчими щупальцами. Медуза обратилась в крылатого конька или нечто похожее на него, а еще через мгновенье, бабочкой и облетев рыцаря еще раз, скрылась в лесу, пролетев прямо сквозь ствол дерева.

– - Тьфу ты! Думал птица какая заплутала, а это эйдос.

– - Похоже ты ему понравился, как он тебя лихо облетел, можно сказать осмотрел оценивающим взглядом.

– - Если этот эйдос женского пола, то я не удивлен сей закономерности, -- рыцарь самодовольно улыбнулся.

– - Навряд ли у них есть пол, это же вроде как духи, хотя не решусь утверждать, ученые мужи так и не определились с этим, куда уж мне лезть.

– - И что же это выходит, лев, помру я значит, стану духом и перестану быть мужчиной?

– - Боюсь, что так, в определенном смысле.

– - О, я понял тебя, но я не об этом, хех. Я это я. Надеюсь, что я -- это не мое тело и его черты, рассуждая более духовно.

– - Как раз по этой причине я и считаю, что лишь в определенном смысле ты утратишь свою мужскую суть.

То ли соглашаясь с услышанным, а то ли протестуя, небо над головами рыцарей заворчало гремящими раскатами. За разговором они и не заметили, как все затянуло тучами. Сверкающие желтизной поля давно остались позади, теперь вдоль тракта тянулся густой лес. В нем были как деревья-великаны, то есть гигасы, так и обычные, выглядящие на фоне первых точно дети в сопровождении взрослых.

– - Вот те на! Гроза пожаловала, еще вымокнуть нам только и не хватало сейчас.

Кобыла Леона фыркнула, услышав свое имя.

– - Остерегайся собственных желаний, ты же хотел сразить солнце, -- улыбнулся Леон и пришпорил лошадь, Готфрид последовал за ним.
– - Предлагаю сойти с тракта в лесную чащу и укрыться от дождя под каким-нибудь грибом.

– - Все тебя в лес тянет, не иначе как в тебе есть капелька крови от сильвийцев! У меня есть другое предложение. Давай-ка навестим Зотика, благо почти пути, ну, а после отправимся к гарнизону. Дело ведь не срочное, небольшую задержку терпит?