Леди Смелость
Шрифт:
Камеристка дотронулась до рукава ее платья.
— Простите, миледи, но не позволяйте всем этим другим дамам выговаривать вам. Вы такая же красивая, как любая из них. Все слуги считают вас самой прекрасной леди при дворе.
Нора пробормотала какие-то слова благодарности и отпустила женщину. Хотя она и смутилась, но комплимент, звучавший непривычно для ее ушей, пришелся сейчас как нельзя кстати. Втайне она надеялась сегодня привлечь к себе внимание хотя бы еще одного мужчины, помимо сэра Персиваля. Даже если слухи о болезни Флегга были ложью, ей совсем не хотелось выходить замуж за человека,
Подобрав юбки, Нора выскользнула из бельевой и отправилась на поиски Артура. Вне всякого сомнения, предстоящий вечер станет для нее настоящим испытанием. Ей предстояло не только увидеться с Персивалем Флеггом, но и каким-то образом пережить еще одну встречу с лордом Монфором. При этой мысли Нора внутренне вся сжалась. Ей вспомнилось, как последний раз Кристиан застал ее в саду, когда она прятала там очередное послание Сесилу. При воспоминании о том, как он с ней тогда обошелся, на щеках Норы вспыхнули два ярких пятна.
Он явно заразил ее. Это было единственным объяснением. А иначе почему он снился ей каждую ночь, а днем она искала фиалковые глаза в лице каждого придворного? Однажды, когда ей было семь лет, она позволила одному мальчику, который был старше ее, прикоснуться к своей ноге. За это мать отхлестала ее тогда ивовым прутиком. Несомненно, этот детский проступок не заслуживал такого сурового наказания, но сейчас ей вдруг подумалось, что она согласилась бы вынести любые побои, если бы благодаря этому могла вновь ощутить прикосновение к своему телу бедер Кристиана и тепло его губ.
— Прекрати! — приказала она себе. — Не смей думать о подобных вещах.
— Миледи?
Она подняла голову и увидела спешащего к ней навстречу по галерее Артура.
— Ничего, — ответила она. — Пожалуйста, принеси мне мой плащ.
Милосердный Спаситель, она не могла явиться на празднество с такими фривольными мыслями о пользующемся дурной славой лорде Монфоре. За последний месяц ей пришлось увидеть по крайней мере пятерых красавиц, которые, судя по их вздымавшимся грудям и полуоткрытым губам, откровенно предлагали себя лорду Монфору.
Господь свидетель, у нее были и другие заботы. Не хватало ей только в довершение всего еще и влюбиться в мужчину, которому достаточно было войти в комнату, чтобы тут же покорить любую находившуюся там женщину. Возможно, все они желали его именно из-за его скандальной репутации, Кристиан де Риверс обладал притягательностью запретного плода. Герцогиня Саффолк откровенно рассуждала о его карьере в качестве вора и разбойника с большой дороги, и блеск, который появлялся при этом в ее крохотных поросячьих глазках, ясно свидетельствовал о невысказанном вслух жгучем любопытстве в отношении его неотразимой чувственности.
Как он сам заявил ей об этом, Норе нечего было и тягаться с ним в подобных делах. Так что она постарается понравиться какому-нибудь доброму человеку, который сможет защитить ее и увезти отсюда. Покинув двор, она расстанется и с лордом Монфором, и тогда, возможно, он перестанет ей сниться каждую ночь.
Зажатая между отцом и Персивалем Флеггом, Нора вздрогнула при звуках трубы, возвестивших о появлении следующего
Нора закрыла глаза и мысленно послала молитву к небесам. Но, несмотря на все ее мольбы, в их сторону повернулось все же несколько голов.
Она открыла глаза и посмотрела направо. Сидевшая на возвышении Фрэнсис, герцогиня Саффолк. громко фыркнула и, положив пухлую ладонь Кристиану де Риверсу на обшлаг камзола, зашептала ему что-то на ухо. Кристиан подцепил вилкой кусок жареного вепря и предложил его герцогине, пробормотав какие-то слова в ответ. Он даже не повернул головы, услыхав за спиной визгливый смех сэра Персиваля.
Нет, не может она выйти замуж за человека, который так смеется, подумала Нора. Тем более что, по мысли Флегга, развлекать даму значило пичкать ее страшными историями о том, как умирают на медвежьей травле в садке бедные животные. Но как она могла этому воспрепятствовать?
Мимо нее по пути к возвышению проплыл на блюде фаршированный павлин в ярком оперении и с позолоченным клювом, величаво взиравший невидящими глазами на веселящихся гостей. На ум Норы невольно пришла мысль, что она сейчас совсем как эта птица: позолоченная и разукрашенная снаружи и словно вся изрубленная внутри. И не имело никакого значения, что Роджер Мортимер сказал ей комплимент, а Кристиан при ее появлении в зале начал заикаться и забыл обратиться с приветственной речью к герцогине Саффолк. Главным было то, что ей предстояло связать судьбу свою с человеком, которого она ненавидела всеми фибрами души.
Только несколько раз в жизни в Норе вспыхивала подобная жгучая ненависть к человеку с первой же встречи. Одним из таких людей был фальшивый нищий, как-то заговоривший с ней в деревне, неподалеку от ее имения, другим — епископ Боннер, который, казалось, весь исходил потом и жестокостью. Третьим был Флегг. Несмотря на свою довольно приятную внешность, он вызывал в ней непреодолимое отвращение. Его мысли были грязными, словно душа его вывалялась в сточной канаве. А этот его ужасный смех стал последней каплей.
В зал внесли еще блюда: лебедя, куропаток в вине, артишоки, салаты, телятину и баранину. Нора все еще вертела в руке артишок, когда вошли четверо слуг, сгибаясь под тяжестью огромного сооружения из марципанов в виде окруженного драконами замка.
Вскоре после появления марципанового замка Нора наконец смогла выйти из-за стола. Хозяин дома пригласил гостей следовать за ним туда, где должно было состояться представление в масках, и вся компания, в порядке, предписываемом этикетом, потянулась за графом Вастерном. По обе стороны от Норы шли отец и Персиваль Флегг.