Леди маскарада
Шрифт:
Кто бывал в доме во время его отсутствия?
Кто бы ни был тот человек, который водил дружбу с Элинор, было очевидно, что он использовал ее, чтобы ближе подобраться к герцогине. Было непросто завоевать доверие герцогини и войти в узкий круг ее друзей. Зато эти избранные пользовались особой благосклонностью ее светлости. Несмотря на то что Себастьян не мог сохранять полную беспристрастность в этом вопросе, он всегда считал, что в круг герцогини проник чужеродный элемент, который вызывал у него подозрения.
– Нейтан Беллисант, – с суровой непреклонностью
– Он француз?
– Трудно сказать. Непонятно. Это художник-портретист, который был частым гостем в моем доме. Я бы никогда не пожелал увидеть его у себя в качестве гостя. Однако моя жена и герцогиня носятся с ним, восхищаясь его талантом.
– И что, он до сих пор жив? – спросил Гейбриел, насмешливо глядя на Себастьяна.
Тот попытался изобразить на лице улыбку. Ничего не скажешь – родная кровь. Они с братом понимают друг друга с полуслова.
– Герцогиня поручила ему написать портреты сыновей, что должно стать подарком мужу к его приезду на Рождество.
– Ясно, – кивнул Гейбриел, став серьезным. – Не исключено, что этому живописцу придется завершать свою картину в Тауэре. Нельзя же огорчать великого герцога!
Себастьяну сразу же вспомнился портрет Элинор, который написал Беллисант, и его охватил гнев. На этой картине он увидел свою жену глазами мужчины, который ее вожделел. Разве мог Себастьян сейчас призывать к милосердию по отношению к этому живописцу? Отнюдь! Он сделает все, что потребует от него долг перед Англией. А если с его стороны в этом деле будет присутствовать личный оттенок мести – что с того? Это стоит того, чтобы увидеть врага поверженным.
В конце концов, миссии милосердия – это не по его части.
– Художник… – размышлял вслух Гейбриел. – Идеальное прикрытие. И он сблизился с твоей женой как раз в это время.
– Одного этого достаточно, чтобы его подозревать.
– Ведь этот Беллисант не писал портрет твоей жены, правда? Ты бы никогда этого ему не позволил.
– Извини, но я не хочу говорить на эту тему, – нахмурился Себастьян.
– Мы направимся в Лондон сейчас или ты приедешь позже?
– Поедем вместе, а потом разделимся. Ты разыщешь Хита. Но как бы то ни было, сначала мне надо переодеться и позаботиться о своей жене. А ты входи в замок и повеселись перед отъездом.
– Мне нужно напоить лошадь, – улыбаясь, сказал Гейбриел. – Ну а ты иди к Элинор. И знаешь что, Себастьян…
– Я слушаю тебя.
– Кажется, дело гораздо сложнее, чем ты думаешь.
Будь осторожен.
Глава 30
Элинор не понимала, почему у нее болела голова – то ли от заунывного пения трубадуров, то ли от дождливой погоды. Как бы то ни было, она рано покинула шумное застолье. Не забывая о своем долге охранять кузину, Уилл плелся за ней. Только что прибыл сэр Персиваль, который должен был предсказывать судьбу по руке всем желающим.
– Когда ты в последний раз видел моего мужа? – шепотом
– Полчаса назад. Он выходил за ворота крепости. Элинор оглянулась на толпу одетых в маскарадные костюмы гостей, которые выстраивались в очередь, чтобы прорицатель погадал им по руке.
– Не обязательно провожать меня до дверей. Я поднимусь к себе и буду ждать Себастьяна. А вот сэру Персивалю, похоже, требуются телохранители. Вокруг него – целая толпа.
– Я дал твоему мужу слово заботиться о том, чтобы с тобой ничего не случилось, – твердил Уилл. Он вошел в комнату и, убедившись, что там никого нет, посоветовал: – Как только я уйду, сразу же запри дверь.
– Спасибо, дорогой. Ты столько раз помогал мне весь последний год. Герцогиня собирается наградить тебя за отличную работу.
Уилл грустно кивнул:
– Жаль, что все скоро закончится. И знаешь, Элинор, извини, что из меня получился не очень хороший помощник в твоих делах. Иногда я слишком увлекался. Ты и без меня прекрасно могла бы обойтись. Спокойной ночи.
Элинор закрыла дверь на задвижку. Комната казалась такой пустой и холодной без Себастьяна. С моря дул пронизывающий ветер, который проникал даже через закрытые ставни.
Она зажгла лампу и надела теплое манто. Хорошо, что Мэри настояла, чтобы Элинор взяла его с собой в поездку. Пальто Себастьяна не было на месте. А плащ, в котором она гуляла по берегу моря с мужем, еще не просох. Элинор потирала озябшие руки и размышляла о том, почему так внезапно исчез ее супруг. И если загадочный незнакомец, искавший с ним встречи, снова заманил его на свидание, почему ее муж ничего ей не сказал?
Элинор свернулась калачиком в кресле и ждала Себастьяна, уверенная в том, что с ним ничего не случилось, потому что он умеет постоять за себя. Она рассеянно провела рукой по гладкому ворсу манто – и вдруг почувствовала под подкладкой какой-то предмет.
Сгорая от любопытства, Элинор распорола атласную подкладку. Что это? Письмо… Почерк показался ей знакомым.
Она повернулась к свету… Боже! Неужели? Она внезапно все поняла. Это была записка от ее обожаемой Мэри. Элинор узнала свою бумагу и почерк служанки. Наверное, заботливая женщина хотела еще раз напомнить Элинор не забывать принимать чудодейственное снадобье. Как можно сердиться на нее, если эта милая женщина всегда желала ей только добра?
В письме были сплошные кляксы. Может быть, горничная плакала, когда писала его?
«Мадам!
Я знаю, что вы никогда меня не простите. Но я надеюсь, что женщина, потерявшая ребенка, сможет понять мать, которая пошла на все, чтобы спасти свою плоть и кровь. Я предала вас и герцогиню. Я не знала, что ее прелестные дети будут подвергаться опасности, – просто хотела заработать несколько фунтов. Я продала личную информацию о вас и ее светлости людям, которые – теперь уже я это понимаю – хотят причинить вред герцогине и ее семье.