Леди маскарада
Шрифт:
А потом расстегнулся дорожный чемодан мужа, когда лакей старался погрузить его в экипаж. И все вещи, которые лежали внутри: одежда Себастьяна, нижнее белье, дорогие шелковые галстуки, ночная пижама и книги, – вывалились в грязную канаву, открытые для всеобщего обозрения.
– Я не верю в дурные предзнаменования. Никогда не была суеверной, – сказала Элинор, размышляя про себя, почему ее тошнило даже от чая, который она обычно пила по утрам.
– Зато ты веришь всяким колдунам, хиромантам и прорицателям, – заметил Себастьян.
– Это
– А разве сулили и что-то дурное?
– Ну вот. Я так и знала, что в глубине души ты сам суеверен.
Себастьян посмотрел на решительное лицо Элинор, а затем перевел взгляд на ее служанку. Мэри Стерджез стояла на верхних ступеньках с таким обреченным видом, словно приближался конец света. Суеверен ли он? Скорее, осторожен.
Скажем так: если бы Себастьян был моряком и отправился сегодня в дальнее плавание, он бы, пожалуй, повернул свою шлюпку назад к берегу, чтобы переждать волнение на море. Береженого Бог бережет.
Но Себастьян знал, что Элинор имела твердое намерение вернуть герцогине последнее из писем. Поэтому, даже если бы приближалось светопреставление, он чувствовал себя обязанным помочь жене сдержать слово. И при этом сделать все, чтобы обеспечить безопасность своей драгоценной супруги.
Элинор была в плохом настроении. Она посмотрела из окна экипажа на серое небо с таким страхом, словно боялась, что из свинцовых туч на землю польется дождь и начнется Всемирный потоп. А затем начала перебирать в памяти, что она забыла сделать перед отъездом.
Элинор с недовольным видом жаловалась на то, что в салоне экипажа неприятно пахнет скипидаром и уксусом – этой смесью лакеи протирали кожаные сиденья. Затем она разглядела пятно на перчатке и отказывалась верить утверждению Себастьяна, что никто ничего не заметит.
– Вот увидишь, – пробормотал муж, не поднимая лица от газеты, – никому, с кем ты встретишься, не будет никакого дела до такой ерунды.
Элинор положила голову ему на плечо.
– Ты просто равнодушен ко всему на свете. В том числе и ко мне.
– Я могу обидеться на такое обвинение, – заметил Себастьян. – Не думаю, что оно соответствует действительности. Кстати, когда я увижу вещи, которые ты приобрела в том фривольном магазинчике? Твои покупки вряд ли оставят меня равнодушным.
– Когда их доставят в наш дом в Суссексе.
Они оба замолчали – не потому, что им нечего было сказать, а потому, что сейчас им не нужны были слова для того, чтобы понимать друг друга.
Экипаж катился по улицам Лондона, но уже скоро шумный город останется позади.
– Мы почти сбежали, – сказал Себастьян, откладывая газету в сторону. Радость, которую Элинор увидела на его лице, заставила ее улыбнуться. Она замечала, что в последнее время достаточно было одного взгляда на мужа, чтобы у нее становилось легко на душе.
– Примерно через неделю ее светлость направляется с
Себастьян мрачно улыбнулся:
– Зря я его не придушил.
– Я счастлива, что ты проявил благоразумие, – поддразнивая супруга, сказала Элинор. Собственнические инстинкты мужа тешили ее самолюбие. Глупый ревнивец!
– Что-то не верится, что ты этому и вправду рада.
– Кстати, герцогиня была признательна за то, что тебе удалось завладеть письмами, не поднимая шума. Еще один скандал в газетах она бы не пережила.
Себастьян хитро улыбнулся:
– Эти письма словно с неба упали. Они буквально чудом попали мне в руки.
Элинор недоверчиво вздохнула и закрыла глаза. Мерное поскрипывание экипажа и негромкий голос мужа действовали на нее умиротворяюще.
– Надеюсь, больше Тег не убежит от Бертона во время прогулки. Бедный пес! Ему так досталось.
– Думаю, строгое внушение, которое ты сделала слугам из-за того, что они не заперли ворота, заставит их не спускать глаз с собаки.
– Мэри выглядела такой расстроенной, когда мы уезжали. И Уилл тоже был сам не свой, пока не получил приглашение в замок.
– Вот как? От кого же? – насторожился Себастьян.
– Мне кажется, от графа Итона. Очевидно, он попросил Уилла выступить на вечере со стихами. Кузен очень обрадовался.
– А я-то думал, что наконец-то ты будешь принадлежать только мне, и больше никому.
Глава 29
Замок Итон пользовался дурной славой на протяжении нескольких веков – задолго до того, как его теперешний хозяин начал устраивать здесь костюмированные балы, которые со временем приобрели необыкновенную популярность. В подземелье были расположены мрачные темницы, где во времена Средневековья томились узники. Там даже сохранилась камера пыток. Теперь это жуткое место служило декорацией для развлечений, которые устраивал здесь граф Итон, который любил нагнать на гостей страху.
Любители острых ощущений из высшего общества не упускали случая, чтобы посетить замок и пощекотать себе нервы. Развлечения включали ночное посещение казематов с лицезрением инструментов для пыток. Слуги, которым на время представления поручалась роль узников, своими притворными воплями добавляли сцене достоверности. Некоторые нервные посетители замка падали в обморок при осмотре средневековой тюрьмы, что очень забавляло графа Итона.
…Мистер Уилл Прескотт прибыл в последний момент и выступил перед гостями, собравшимися в освещенном свечами банкетном зале с отрывком из «Отелло». Здесь был и сэр Персиваль, которого пригласили, чтобы он занимался предсказаниями судьбы для всех желающих. По мнению хозяина, присутствие прорицателя и звездочета придаст вечеринке оттенок мистицизма.