Леди и смерть
Шрифт:
Рис-Джонс снова обратился ко мне:
– Я постараюсь доказать, что никогда не причинял вреда ни одной леди! Если уж я не отправил на тот свет свою кузину, которая этого заслуживает, как мог я лишить жизни милую и нежную мисс Несбитт? Или вынашивать план убийства леди Кэролайн, которая вывела меня из мрака, словно путеводная звезда?
Полковник осуждающе покачал головой – Филипп выбрал не то время, чтобы шутить. А уж Миллз и вовсе не мог оценить горечь, скрытую в этих словах, и лишь пробурчал что-то об угрожающем поведении Рис-Джонса.
Филипп же неуклюже поднял со стола какой-то небольшой сверток. Ему неудобно
– Леди Гренвилл, я хотел бы обратиться к вам с небольшой просьбой, – Рис-Джонс протянул мне завернутый в розовую бумагу предмет. – Моей сестре совсем скоро исполнится восемнадцать лет. Я собирался подарить ей легкую коляску, в которой она могла бы разъезжать по гостям. Собственный экипаж порадовал бы ее и вызвал зависть у кузины Эвелин. Коляску доставят в день ее рождения, а вас я бы попросил передать ей еще один небольшой подарок. Неделю назад мы с Джулианом Мэйнсуртом заходили к одному антиквару, Джулиан искал подарок для своей матери. И там я нашел вот эту вещицу. Я просто не мог не купить ее, она прекрасно подойдет к чернильнице Кэтрин, той, в виде рыцаря.
Я молча взяла у него сверток, в тот момент я просто не нашлась, что сказать. Как он может так хладнокровно говорить о чернильнице, когда только что воспользовался частью ее, чтобы совершить покушение на Кэролайн? Как может этот человек быть так циничен?! Или же он правда невиновен в том, в чем его подозревают? Или безумие лишило его памяти?
– Я не уверен, что смогу вернуться домой до ее дня рождения… – Филипп, кажется, воспринял мое молчание по-своему. – Вы ведь передадите ей эту милую безделушку? Не думаю, что ее день рождения будет счастливым после того, что произошло сегодня, но, я надеюсь, ей приятно будет знать, что ее брат любит ее, где бы он ни был в тот день…
Мне оставалось лишь кивнуть ему и уйти. У меня просто не осталось сил говорить с этим человеком о чем бы то ни было. А присутствие Миллза, констеблей и полковника Дейла и вовсе не способствовало задушевной беседе.
Филипп поблагодарил меня. Когда я думаю о том, что мне чем-то обязан человек, чье изощренное коварство я не могу объяснить иначе, как помешательством, меня охватывает озноб. Ухаживать за юными девушками, дарить им надежду на будущий брак и в самый миг укрепления этой надежды жестоко убивать их! Как такой умысел мог зародиться в чьей-то нормальной голове? Разумеется, мне известно, сколько в мире совершается зла, я же читаю газеты! И в моей душе есть темные участки, раз уж я все эти месяцы так дурно думала о Джейн. Но я все равно не могу вообразить себе Филиппа, заманивающего Флоренс с Кэролайн на свидание, а затем тянущегося к ним рукой с кинжалом. Может быть, потому, что он этого не совершал?»
Эмили отложила перо и нервно хихикнула. Точно так же она долгие недели думала о Джейн, прислушивалась к здравому смыслу и советовалась со своими чувствами, как выразился Филипп.
Она взяла в руки сверток, который передал ей Рис-Джонс. Описывать сцену, произошедшую в холле после того, как суперинтендент заставил Филиппа надеть плащ сестры и отступить в малоосвещенный угол холла, ей совсем не хотелось. Эмили все еще помнила
– Нет же, Кэролайн, нет! Кто-то нарочно захотел выставить меня убийцей, прошу, услышь меня! – так кричат люди, вместе с чем-то самым дорогим враз утратившие оболочку, искусно склеенную из хороших манер, светского лоска, необходимости вечно скрывать свои чувства.
Эмили содрогнулась от этого крика. Мистер Блэквелл едва успел подхватить Кэтрин Рис-Джонс, потерявшую сознание, а Уильям скорее нес, чем вел Кэролайн до кареты. Доктор Вуд задержался, чтобы дать миссис Логан несколько советов относительно состояния мисс Рис-Джонс, и Эмили должна была благодарить небеса хотя бы за то, что ее сестра не увидела, как констебли усаживают Филиппа в полицейский экипаж.
Сейчас перед глазами леди Гренвилл вновь пронеслись те последние минуты в доме Рис-Джонсов, и, чтобы отвлечься, она решительно развернула розовую бумагу. Под ней обнаружилась довольно потертая лакированная деревянная шкатулка, длинная и узкая. Эмили не колебалась, ей хотелось узнать, что оставил Филипп для своей сестры, и она это узнает, даже если ее поступок не подобает леди.
Взглянув на предмет, лежащий на выцветшем бархате, Эмили ахнула и полминуты смотрела на него, потом осторожно достала из шкатулки. Посеребренный нож для разрезания бумаги с ручкой в виде крылатого змея – красивая, изящная, несомненно старинная вещица.
– Филипп был прав, его подарок как нельзя лучше подойдет к чернильнице Кэтрин, – молодая леди повертела нож в руке, разглядывая мифического зверя с разных сторон. – Вот только зачем он купил сестре нож для бумаг, если знал, что у нее уже есть один? Ради его красоты? Или потому, что меч рыцаря неудобно снимать всякий раз, когда он понадобится?
Услышав голоса, Эмили поспешно убрала нож обратно в шкатулку и небрежно завернула ее в бумагу. Лорд Гренвилл и доктор Вуд собирались зайти в ее гостиную через раскрытое французское окно, и ей не хотелось сейчас обсужать с ними события прошлой ночи. Лучше поговорить о чем-нибудь… о чем угодно, лишь бы не о преступлениях Рис-Джонса и разбитом сердце Кэролайн.
Лори в последнее время ел без аппетита, и Эмили сочла эту тему достаточно важной, чтобы обсудить ее с доктором Вудом.
– Кэролайн еще не появлялась? – Уильям присел рядом с женой. – Может быть, мы все вместе поедем на прогулку? Напросимся на обед к Соммерсвилям, Джейн уж найдет, чем нас накормить. И вернемся только поздним вечером…
Эмили поняла умысел своего мужа. Сбежать, пока не появились лорд и леди Уитмен или другие нежелательные визитеры. Вот только согласится ли Кэролайн?
– Я не уверена, что сестра захочет кого-либо видеть сегодня.
– Друг мой, я согласен с вашим супругом, – заметил доктор Вуд. – Моей юной пациентке полезно побывать на людях. Пожалуй, я пропишу ей много вздорной болтовни, два пикника и один торжественный обед. Ей нельзя сейчас оставаться одной, неизвестно, к какому нервному расстройству могут привести такие переживания…
– Рад, что вы поддерживаете меня, – лорд Гренвилл безрадостно улыбнулся. – Я отправлю слугу с запиской к Соммерсвилям, может быть, они вместе с Дафной выедут нам навстречу, тогда мы сможем вдоволь наслушаться милой болтовни наших дам.