Лабиринт
Шрифт:
Услышанное шокирует меня. Стою каменным изваянием, а дед спокойно мерит шагами пространство вокруг. Я слушаю его, затаив дыхание.
– Так вот, мой дорогой, я готов сделать тебе предложение, какое делают только один раз в жизни, и то единицам! Тебя без адвоката допрашивали, я узнавал, а значит допросы эти сегодня - пыль. Я найму лучшего адвоката страны, найду деньги.
Пауза.
– Помогу очиститься. Но только в обмен на то, что ты станешь человеком и не просто человеком, а верой и правдой будешь служить тому, к кому приведу! Кто будет курировать твою учебу, где скажет, а после -
– Дед, - произношу осторожным шепотом, - а ты не думаешь, что здесь, в следственном изоляторе штатов могут писать наш разговор?!
Он усмехается. И я вдруг вижу, как он меняется, и в глазах его будто загораются прежние тёплые солнышки, согревающие меня, как в детстве.
– Мне нравится, что начинаешь соображать, - подмигивает, - это дружественная нам организация. Да я и не сказал ничего секретного. Более подробный разговор нас ждёт, если примешь решение, - неожиданно для меня он подходит к двери, широко распахивает ее, - конвой! Увести.
Изумляюсь резкому окончанию разговора, но, похоже, дед куда-то торопится. Тут же к нам заходят двое, те самые, что привели меня.
– Умойся, приведи себя в приличный вид, - бросает он мне на прощание, - дашь знать, как подумаешь.
Меня уводят раньше, чем я успеваю возмутиться или что-то переспросить. На диком адреналине, возвращаюсь в камеру.
Я понял все, что дед хотел сказать. Но не тороплюсь. Хочу подумать, осмыслить сказанное! Если я подпишусь - не отступлю, и он об этом знает.
Наверное, странно, но под каким бы углом зрения я ни крутил его предложение, все возвращает меня к Жене. Смогу ли я хоть что-то узнать о ее судьбе, если буду служить этой организации? Или раньше, общаясь со своим куратором?
А что, если это не она бросила меня, ничего не сказав, а ее увезли силой, может быть, даже сам Артист?!
Но зачем тогда было выдергивать ее из общаги, при свидетелях. Можно же было просто подкараулить где-нибудь на улице. Не сходится.
Разве только, если бы она пошла сама, добровольно.
А могла ли она просто испугаться трудностей, нашего долга главному, да наконец, передумать бросать своих друзей, родных, страну, все такое привычное?! Или не поверила, что смогу завязать с криминальными, что женюсь. И кто же тот мужчина? Возможно, попросила кого-то помочь с вещами. Она тогда звонила мне, а я не ответил. Хотела попрощаться?
– Все не то, - слышу насмешливый голос из темноты. Поворачиваю голову. Старк!
Первая реакция - радость. Вскакиваю на ноги, подхожу к нему, близко. Нас освещает только рассеянный свет луны, проникающий из узкого окошка, расположенного почти под потолком камеры. Но это он, я вижу. Покрытый тонкой сеточкой красной влаги, придерживает осторожно свою руку... Вспоминаю. Интересно, каким его нашли?!
Он не отступает в сторону, когда я подхожу, а у меня - холодный пот, градом по коже. Оглядываюсь на сокамерников, все спят.
– Ну, че разлегся
– спрашивает он, и присовокупляет к этому крепкое выраженьице в своем стиле, смысл которого можно передать как "губишь свою жизнь».
– Ты же знаешь, че, - отвечаю, - у меня столько вопросов, Старк! Где найти ответы?
– Ищи - найдёшь, - говорит он.
Я подхожу к нему максимально близко и вдруг подкашивает ноги, падаю. Открываю глаза - меня трясёт за плечо сокамерник, ворчит, что я заснул в кои-то веки, и то не даю поспать своими стонами. Осматриваюсь безумным взглядом, Старка нигде нет!
Сажусь и, больше уже так и не заснув, едва дожидаюсь рассвета. С первыми лучами солнца бегу, стучу в двери камеры. Сонный охранник подходит далеко не сразу.
– Чего тебе?!
– рявкает, отодвинув заслонку.
– Мне надо позвонить. Это срочно.
– Кому?
– Моему деду, Максимилиану Спенсеру.
– Жди.
С чувством невероятного облегчения облокачиваюсь спиной о стену. Улыбаюсь, глядя на ворочающихся, как сонные мухи, сокамерников.
Я уже знаю, что время моего пребывания здесь заканчивается, может быть, даже идёт на часы. Боль от потери Жени никуда не делась, но голова моя, наконец, начинает проясняться.
Глава 39
Аэропорт «Борисполь», Киев
– Лилечка, зайчик, и бумагу ему эту подсунь, не забудь! Ну, та, которая об отсутствии любых претензий. Ты точно всех опросила?
– Конечно, Людмила Марковна! У меня она наготове уже! Да, всех пожилых, кто может быть папой-встречающим, - девушка с телефоном возле уха, в деловом костюме и с ворохом бумаг подмышкой, огорчённо вздыхает, - представляете, двадцать минут до выхода пассажиров, а Колоскову никто не ждёт.
– Так ты всех поспрашивай, а не только пожилых, может планы поменялись и не папа встречает! Это хуже, конечно.
– Хорошо! Ой, - девушка резво отпрыгивает за внушительный информационный стенд у стены терминала.
– Что такое?
– Да этот скандалист объявился, Людмила Марковна, - девушка явно напугана, - помните, который был в офисе, Григорий. Что делать?
В телефонах повисает недолгая пауза.
– Ладно, просто понаблюдай пока за ними, - шефиня в раздумьях, - кто прилетит, обе ли. Отзвонись сразу!
– Конечно, Людмила Марковна, - девушка не скрывает своего облегчения.
Сует телефон в карман и, осторожно перемещаясь между стендами, выбирает для себя максимально незаметное укрытие. Оттуда она долго наблюдает за сутуловатой фигурой молодого человека, то присаживающегося на стульчики для ожидающих, то нервно расхаживающего и беспрестанно поглядывающего на часы.
Полчаса спустя
– Людмила Марковна.
– Да, Лиля?
– Прилетела девочка, одна! И папа приехал, минут за пять до ее выхода примерно, с женщиной какой-то - они опоздали просто. Я не могу подойти, никак, этот Григорий с ними! Он ругается, или что-то вроде того. Как будто допрашивает эту девочку, у меня такое впечатление..